Возвращение Остапа Крымова - Василий Катунин

В обязанности авторов «мясного» этапа входило расширение сюжета до его полного объема путем введения описаний, диалогов и сюжетных связок. Материалом для этого служили аналогичные издания трехлетней давности, а также старая позабытая журнальная периодика: «Нева», «Иностранная литература», «Юность», «Дружба народов», «Молодая гвардия», «Наш современник», «Новый мир», «Октябрь» и другие. На «мясном» этапе каждого жанра работало по двадцать разномастных несостоявшихся писак в возрасте от семнадцати до семидесяти, набранных Нильским всего за неделю.

На «кожно-волосяном» этапе причесывался стиль, проверялись грамматические ошибки и сюжетные промахи, допущенные в спешке на предыдущих стадиях. Разрабатывался макет будущей книги и художественное оформление. Словом, произведение приобретало свое окончательное лицо. На этом этапе работали в основном опытные отставные литераторы и бывшие редакторы.

Всего через две недели после начала работы под перо было поставлено около трехсот отчаянных бойцов слова. Для издания такого большого количества романов требовалась иная организация предприятия. Крымов зарегистрировал новую фирму — Акционерное общество «Издательский дом „Золотой Пегас“. В качестве полиграфической базы были выбраны недорогие фабрики за пределами Харькова: в Краснограде, Купянске и Бурлуке. Недозагруженные издательские предприятия были готовы работать всего с двадцатипроцентной предоплатой. На акционерных началах Крымову удалось подтянуть дополнительный капитал. Пользуясь условиями самиздата, книги пошли в печать без излишних проволочек, и уже через полтора месяца пятьдесят тысяч новеньких красочных книжек, еще пахнущих типографской краской, были направлены на реализацию во все концы Украины, России, Казахстана и Белоруссии, влившись в обширные потоки низкопробной чернухи, эротики и пошлятины. Постоянно вертящаяся мощная теневая машина книготорговли засосала в свои необъятные вихри тоненькие ручейки изданий „Золотого Пегаса“

На поверку оказалось, что книгопродукция, выработанная по конвейерному методу «Крымова-Форда», была ничем не хуже и не лучше сотен изданий, от которых ломятся полки книжных магазинов и лотков. Повезло еще и с тем, что книги краешком зацепили летний сезон, и тысячи отдыхающих, изнемогающих от безделья и пьянства, проглатывали на скучных пляжах и в тени сиесты незамысловатые перипетии «золото-пегасовских» сюжетов.

Первый роман, готовый к изданию, выдало ведомство эротики, возглавляемое Сашенькой. Эротический роман Исидоры Вульф, в который Сашенька вложила всю боль дорвавшейся до свободного секса души, Остап прочитал за полтора часа. Вычеркнув откровенно порнографические сцены, он вернул рукопись сияющей Сашеньке и поздравил ее и себя с первой ласточкой.

В общем, неплохо, — похвалил Остап начинающую Жорж Санд. — Правда, вы немного сгущаете розовые краски. Почему вы убили свою героиню?

Я бы тоже на ее месте покончила с собой, — решительно заявила Сашенька.

Зачем же вы загнали ее в угол? Помнится, я предложил другой конец.

Жизнь загоняет в угол всех нас, женщин, — мелодраматично произнесла Сашенька.

Чувствовалось, что она еще не вышла из книги.

А нас, мужчин, она в угол ставит. А загоняет в тупик, — философски заметил Остап. — Хорошо. Будем надеяться, что всем нашим читателям книга понравится. Но когда будете писать следующую книгу, то учтите, что читатель тоже имеет по конституции право на отдых. Смотрите, чтобы вас не стало снобить. И не надо отстаивать правду всеми правдами и неправдами.

Сашенька внимательно запоминала бессмертные наказы шефа.

А хотите, — предложил Крымов, — я дам лозунг вашему творчеству.

Конечно, — обрадовалась Саша.

Держите: «Любовь — не аксиома, она требует доказательств!»

Задумчивая Сашенька получила на руки следующий проект и удалилась к себе.

Следующим был Макс. Читать его роман было так же приятно, как зверям читать басни Крылова. Остап терпеливо добрался до финала боевика, где русский десантник в конце концов надрал задницу американцу. Крымов вздохнул и выкинул рукопись в корзину.

Еще в институте мой профессор говорил мне: «Если хочешь заняться не своим делом, объяви это экспериментом». Профессор чувствовал, что наука — не мое дело. Дорогой Макс, давайте не будем доводить ваш эксперимент до опасной стадии. Я очень рад, что армия читателей в схватке с батальоном писателей сохранит еще одного сильного бойца.

Расстроенный Макс выразил догадку, что, может быть, стоит поменять жанр, но Остап категорически спустил его с литературного Олимпа.

Причем тут жанр? Если вы случайно сели на окрашенную скамейку, то это еще не повод считать, что живопись хуже скульптуры.

У Быкадорова получились миленькие детские сказки в стихах, где благодаря схемам Крымова были перемешаны в одном сюжете Винни Пух, деревянные хоккеисты, Чип и Дейл, Змей Горыныч, Арнольд Шварценеггер и Снежная королева.

Ну что же, халтура близкая к расчетной, — резюмировал Остап и подписал сказки в печать.

Придумав творческий лозунг Сашеньке, Крымову пришлось одарить лозунгами всех руководителей жанров. Для детской литературы философского уклона он написал: «Только аисты-родители не врут своим детям». Для детской литературы назидательно-натуралистического уклона он изрек: «Говорил заяц-отец своему сыну — будешь плохо учиться, ничего, кроме шапки, из тебя не получится». Детектив получил следующий лозунг: «Взять за жабры можно только того, кто попался на удочку». Для триллера Остап предложил следующую строчку, позаимствованную из юмористического фольклора: «Не ходите в аптеку за мышьяком без рецепта. Одной фотографии вашей жены недостаточно». О черной литературе Крымов сказал коротко: «Чем правдивей — тем ужасней». Для мелодраматических семейных сцен он предложил следующую схему: «Никогда не спорь с мужем. Сразу плачь». Для роковых семейных сцен Крымов назначил другой рецепт: «Никогда не спорь с женой. Сразу души». Для научной фантастики Остап решил, что подойдет следующая мысль: «Если у вас поехала крыша, то как фантаст вы уже состоялись».

Воодушевленный лозунгами своего вождя и теоретика, писательский конвейер конторы «Золотой Пегас» заработал уже через две недели на полную мощность.

Пользуясь случаем, Остап издал одну книгу под своим собственным авторством. Называлась она «Крымские рассказы», хотя не имела к Крыму никакого отношения. В книге Остап собрал свои рассказы разных лет и периодов жизни. Каждый из них затрагивал в доходчивой, интересной, а порой и острой форме ту или иную проблему нашего бытия. В отличие от рассказов, написанных в традиционной форме, «крымские» отличались некоторой экстравагантностью. Во-первых, они были в стихах, во-вторых, они были очень короткими, если не сказать кратчайшими. Тем не менее, в каждом из них проглядывали эпоха, мысли и переживания автора, судьбы и человеческие характеры. «Крымские рассказы» вначале вышли скромным тиражом, но после шумного успеха у читателей были переизданы три раза.

Через три месяца…

Отрывки из книги «КРЫМСКИЕ РАССКАЗЫ»

(Изд. «Золотой Пегас», Харьков, 1998 г.)

Клонирование

В банк спермы с женой мы пришли

И там объявленье на стенке нашли:

«Широкий ассортимент генов

Австралийских аборигенов».

Серийный убийца

Для понту дунув в дуло,

Навел я на него двустволку.

Прицелился и подумал:

«Ну, завалю его. А толку?»

Неожиданный конец

Может странным показаться

Оборот такой.

Я хочу тебе признаться:

Я — не голубой.

Кремлевская вечеринка

С улыбкою дебила

При бабах и при всех

Назвал меня он рылом,

Забыв, что я — генсек.

Последний обед

Сварил я вкусные манты,

А из остатков сделал суп.

Потом приехали менты,

Спросили, где я спрятал труп.

В лесу

Любовью занимались мы. Она была садисткою.

В наручниках и с кляпом привязан был я к елке.

Она три раза кончила. Затем походкой быстрою.

Шалунья, убежала в лес. А утром пришли волки.

ТЕОРИЯ ВА-БАНКА

Закон сей мудр и ныне свеж:

Нечего собой смешить людей, —

Семь раз отмерь, один — обрежь,

Даже если ты не иудей.

Конец октября был отмечен опаданием последних желтых и багряных листьев. Деревья стояли голые, не возбуждая своим стриптизом никого, кроме редких ненормальных любителей зимы. Осень забирала у природы листья и тепло, у людей — просто тепло. У людей, которые еще летом имели деньги, осень забирала их, поскольку вместе с сентябрем на страну накатил жесточайший кризис. Как всегда проиграли все, кроме государства. Как-то, глядя в насупившееся мокрое небо, Крымов сказал: