Возвращение Остапа Крымова - Василий Катунин

Нечего собой смешить людей, —

Семь раз отмерь, один — обрежь,

Даже если ты не иудей.

Конец октября был отмечен опаданием последних желтых и багряных листьев. Деревья стояли голые, не возбуждая своим стриптизом никого, кроме редких ненормальных любителей зимы. Осень забирала у природы листья и тепло, у людей — просто тепло. У людей, которые еще летом имели деньги, осень забирала их, поскольку вместе с сентябрем на страну накатил жесточайший кризис. Как всегда проиграли все, кроме государства. Как-то, глядя в насупившееся мокрое небо, Крымов сказал:

Еще немного, и в этой стране начнется осенний перелет жар-птиц. Между пернатыми и людьми все-таки много общего. Птахи осенью мечтают о юге, наши люди — об эмиграции. Особенно, когда начинается кризис. И тут же маэстро зачитал свой сегодняшний «крымик», явно осеннего настроения.

Специфика родных просторовВ том, что не надо мне искатьТех, кто в пустых случайных стерахНегромко вспомнит мою мать.

Жора вернулся из Одессы, где потерпел полное фиаско. Вначале все шло на редкость хорошо. Тамара Ивановна Чугунова оказала Остапу еще одну услугу, познакомив Жору с руководительницей родственной одесской фирмы под названием «Ночная фея». Первая группа клиентов, желающих значительно снизить расходы по оплате сотовых телефонов, состояла полностью из завсегдатаев «Феи». Начавшись весело и задорно, цепная реакция сотового бизнеса нарастала и расширялась с темпами, не уступающими харьковским. Все было бы хорошо, но Жору погубила его страсть к истреблению тараканов. Сняв квартиру в небольшом трехэтажном доме в центре Одессы, Жора с первых же дней взялся за искоренение прусаков, таких же настырных и шустрых, как и в его родном городе. Одесские тараканы, видимо, обладающие большим чувством юмора, доводили Пятницу до бешенства, избрав тактику кочевья из квартиры в квартиру. Их набеги были нахальны и неожиданны. Однажды, полный решимости доказать преимущество человеческого интеллекта над тараканьим, поздним сентябрьским вечером Жора выключил свет и сел в засаде около отверстия кухонной вытяжки, которым, как партизаны, пользовались насекомые. В руке он сжимал огромный баллон с ядом для насекомых. Тихо тикали часы, горела газовая конфорка, в большой комнате жужжала беспрерывно работающая автоматическая аппаратура пеленгации и декодирования. Жора был в доме один, поскольку доцент и профессор были в отгуле. Вдруг в районе вентиляционной решетки послышался шорох. По звуку Жора определил, что около сотни насекомых движутся в сторону газовой плиты. Подождав, когда основная часть колонны достигнет половины пути, Жора вскочил, резко включил свет и ринулся на тараканов. Выставив руку с баллоном далеко вперед, чтобы яд не попал в дыхательные пути, он нажал на головку опрыскивателя. Мощная вонючая струя ударила по середине колонны. Разрезанная надвое, она распалась на множество ручейков, бросившихся в разные стороны. Основная масса насекомых ринулась в сторону плиты, за которой они надеялись укрыться от газовой атаки. Преследуя разбегающегося врага, Жора направил вслед за основной массой тараканов жерло опрыскивателя. Мощная струя неожиданно попала в область огня, и безобидный баллончик с жидкостью против шестиногих паразитов превратился в грозный огнемет. Огонь попал на кухонную штору, и та мгновенно загорелась. Одновременно Жора, сильно обжегшись, уронил баллончик, заклинивший клапан которого продолжал поливать кухню огненными струями.

Когда профессор и доцент вернулись домой, они обнаружили следующую картину. Все три этажа старого здания пылали ярким пламенем. Около дома суетились пожарники и жильцы с остатками своего скарба. Посреди двора в окружении отдельных частей аппаратуры стоял перепачканный в саже Пятница и с широко открытым ртом смотрел на пожар.

Что случилось? — спросил профессор, подбегая к завхозу.

Жора молча посмотрел на подельника, затем, медленно повернув голову, опять посмотрел на пылающие окна и, недоуменно изогнув подгоревшие брови, сказал:

Ну, если и после этого в доме останутся тараканы, то я не знаю…

Прохладным октябрьским вечером Остап подводил итоги работы концерна накануне решающей схватки. Нильский, коптя светильником разума, корпел над калькулятором, ловкий Пятница прислушивался к симптомам своего желудка. Вика оформляла накладные на последнюю партию книг, отправляющуюся на реализацию в Тюмень.

Итак, соратники, — сказал Остап, — мы имеем следующий итог. Через два дня мы сможем саккумулировать тот миллион долларов, которые планировали. Реальная сумма может оказаться даже больше, но я не могу предугадать темпов и глубины реализации наших изданий, разбросанных по всему СНГ. К тому же опять нас подводит инфляция. Но все же результат у нас есть. Посмотрите, Сан Саныч, мы даже сумели перевыполнить план по «Великому пути». Правда, просели по срокам.

Блаженный блеск играл в глазах Нильского, когда незаметно для Остапа он посчитал свои пять процентов от названной суммы. Не будучи последним дураком он понимал, что деньги надо хватать и бежать из этого города. Пока что их хранил Господь, изобретательность Крымова и осторожность Костомарова. Окидывая пройденный «Великий путь», Нильский понимал, что не раз все они ходили по краю пропасти, но сколько веревочке ни виться…

Сан Саныч, — прервал его Остап, — если вы думаете насчет своего гонорара, то остался еще один пункт нашего плана, на этот раз последний. И, поверьте мне, до его выполнения я не позволю снять ни цента, ни копейки, ни пфеннига.

Жора, в отличие от Нильского, был в плохом настроении. Ему казалось теперь, что пять процентов — это мизерная часть, которую предложил им маэстро. Но прикидывая возможность умыкнуть больше, Жора с сожалением отмечал, что знаний для этого у него не хватает. Можно было попробовать подговорить Костомарова, но Жора боялся его пуще Остапа. На бодрый вопрос Крымова о настроении Жора изобразил на лице улыбку, сквозь которую просвечивало недовольство, смешанное с покорностью перед судьбой.

Маэстро, а как насчет денег с реализации книг? — поинтересовался Жора.

— Всего роздано еще на двести тысяч.

Эти деньги пойдут в резервный фонд. У нас скопились большие долги по налогам, я обещал Костомарову средства для расчета с государством. Старик беззаветно верит в меня. Сан Саныч, проконтролируйте.

Остап начал ходить по комнате, постепенно убыстряя темп.

Теперь о главном и, надеюсь, приятном. Через неделю, я думаю, мы удвоим свой капитал.

Нильский уронил с носа очки. Жора нервно дернулся. Оба компаньона с живейшим интересом и страхом посмотрели на Крымова, который, продолжая ходить, начал излагать существо плана.

Я плодотворно провел ту неделю, которую отсутствовал в прошлом месяце, и полностью готов к последнему этапу.

Остап достал красивую папку с тисненым золотым Пегасом.

Вот здесь контракт на один миллион долларов на покупку металла, а это — второй контракт, на его продажу. Посмотрите, какие интересные цены.

Нильский, поднаторевший в последнее время в договорах, взял листок и одел на нос очки. Полистав с десяток красиво отпечатанных страниц контрактов, составленных на русском и английском языках, Нильский недоуменно крякнул.

Маэстро, здесь у вас ошибка. Цена продажи меньше, чем цена покупки. Ведь это же прямые убытки!

Это не ошибка, Нильский, — успокоил его Остап. — Вы никак не привыкнете к тому, что в крупном бизнесе логика иногда стоит вверх ногами. Пусть вас не смущает цена продажи — она реальная, главное — продать. Вот цена покупки — да, великовата, но иначе мне бы трудно было вырвать лимиты на металл. Нет, здесь все четко и логично. Я вас успокою: зарабатывать мы будем на другом. На металле мы проиграем всего пять процентов, но выиграем на всей сумме контракта.

Каким образом? — спросил недоверчиво Нильский. Когда речь зашла о возможной потере всего капитала, он был категорически против риска.

На физиономии Крымова появилось мучительное выражение учителя математики, приготовившегося излагать доказательство теоремы конченым тупицам.

Придется вам кое-что объяснить. В этом городе у меня есть один приятель, который задолжал мне около миллиона. Он хочет мне их отдать, но не видит предлога. И таким образом он не видит его уже четыре года. Чтобы не заниматься лечением его зрения, мы возьмем свои деньги сами и облегчим ему душу.

Если вы намекаете на ограбление банка, — влез Жора, — то вы горячитесь, маэстро. Вы знаете, какая сейчас в банках охрана, это вам не три года назад. Я вот недавно был в одном банке, так…

Для этого, — перебил его Остап, продолжая начатую мысль, — мы положим в его банк все наши деньги.

При этих словах Жора закряхтел и потер себя по затылку. Нильский вытянул шею, пытаясь поймать в вышине ускользающую от его понимания мысль предводителя. Вика с интересом смотрела на Остапа.