Возвращение Остапа Крымова - Василий Катунин

Когда резкие движения прекратились, в образовавшейся паузе дверь приемной приоткрылась, и вслед за своим носом показалась физиономия Гиршмана. Увидев разбитую мебель и три крупных тела, занимающих большую часть пола, Борух пролепетал:

Надеюсь, не сильно вам помешал? Судя по шуму, я думал, у вас совещание. Я тут донес одну недостающую справочку для Марии Сергеевны. Это не она там лежит под столом?

Нет, — ответил Остап, — это Сашенька. Видите, Гиршман, вот вам наш совковский менталитет. Стоит пройти слуху, что титулы заканчиваются, сразу устраивают невообразимую давку. А Марья Сергевна в соседней комнате справа по коридору.

Гиршман обвел комнату тихим взглядом. В его глазах бледно светился огонек своего понимания жизни. Наверное, Гиршман подумал, что для полной иллюзии государства Робинзону Крузо не хватало только организованной преступности. Затем его лицо исчезло так же тихо, как появилось.

Остап осмотрел разрушенную комнату.

Нет, вы только посмотрите, что за народ! Мерзость! Если бы я был каннибалом, я бы умер от недоедания. Платят нам неблагодарностью и еще требуют сдачи.

Нильский разглаживал на себе смятую рубаху.

Вот гад, пуговицу мне оторвал с мясом.

Так разве это плохо? — подбодрил его Крымов. — Из мяса сделаем котлеты, а пуговицу вам Вика мигом пришьет на место.

В комнату заглянула княгиня и, увидев на полу Нанайцева, наморщилась:

Животное. Если бы у меня был пистолет, я бы влепила ему пощечину.

В комнате появился завхоз Пятница. Он держался за губу и, увидев на полу поверженных агрессоров, издал злорадный вопль.

У, гады! Я их первый встретил. Смотрю, прут себе, как танки.

И что они вам сказали? — поинтересовался Нильский, приглаживая растрепавшиеся волосы.

Вот эта обезьяна спросила меня, сколько у моей мамы было выкидышей, кроме меня.

И что вы ему ответили? — поинтересовалась Сашенька, которую Макс уже извлек из-под стола, отряхнул и усадил на стул.

Самое обидное, что я толком ничего и не успел ответить, — возмущенно воскликнул Пятница и потрогал губу. — Если бы у нас завязался разговор, это было бы другое дело. А без повода я не бью.

Мне плохо, — простонала секретарша, потирая ушибленный бок.

Крепитесь, Сашенька, — отечески сказал Крымов. — Кому сейчас хорошо?

Секретарша продолжала стонать. Крымов с напускной строгостью посмотрел на нее.

Сашенька, кажется, вы просто напрашиваетесь на искусственное дыхание «рот в рот».

Авторитет зашевелился и начал неуверенно подниматься. Макс сделал решительный шаг в его сторону, но был остановлен своим начальником.

Макс, помогите встать этому орлу с человечьими яйцами.

Когда Нанайцев, еще не поднявшись, принял относительно горизонтальное положение, Остап наклонился над ним и на самое ухо сказал:

Вам известно имя майора Стуся Романа Степановича из Московского райотдела?

Гена, потирая затылок, еще сидел на полу.

Кто же его не знает? — сказал он, выжидательно поглядывая на Остапа.

Если соберетесь в следующий раз к нам в гости, то захватите его с собой, мы будем говорить с вами через переводчика, — закончил свою мысль Остап.

Гена ухмыльнулся и встал.

Я так и думал, что у такого пройдохи, как ты, обязательно найдется мусорская крыша. Ну, майор! И здесь подсуетился! Везде успевает. И на базаре мне на хвост сел, так еще и на Москалевку не в свой район забрался. Теперь и здесь в доле.

Гена отряхнулся и пошел к выходу. Остановившись около двери, он обернулся и, криво усмехнувшись, сказал:

Ничего, Крымов, я до тебя доберусь. Я подожду, пока Стусь не продаст тебя с потрохами. Я уж постараюсь, чтобы покупателем был я. Придет тебе, фраерок, тогда конец.

Кто к нам с концом придет, тот от конца и погибнет, — невозмутимо изрек Остап, даже не удостоив забияку взглядом.

Гена, пропустив впереди себя помятых верзил, вышел, громко хлопнув дверью.

Когда Нанайцев исчез из комнаты, Остап высказал мысль, рожденную последней фразой авторитета.

Нет, вы слышали, Сан Саныч, эту фразу про последнего покупателя? Вы заметили, что милиция и бандиты составляют своеобразную замкнутую систему, как биосфера по Вернадскому? Они всегда рядышком. Боже мой, каким наивным был Кондратьев из фильма «Рожденные революцией»! В двадцатом году он искренне говорил своим соратникам-чекистам, что когда через десять лет не станет преступников, то не станет и милиции. Она будет, мол, не нужна. Все наоборот. Пока есть такая милиция, как Стусь и компания, мафия — бессмертна. Кто же будет их, бедолаг, кормить?

В этот день…

Картина сразу заметила его, когда он вошел в кабинет. Ей хотелось крикнуть: «Эй, привет! Сколько лет, сколько зим!» Но, как всегда, она могла только смотреть. Наивные люди, они полагают, что только они смотрят на картины. На самом деле еще не известно, кто на кого по-настоящему смотрит. Конечно, не все картины смотрят, а только живые.

Новый хозяин разбирается в картинах с точки зрения комара, рассматривающего группу человеческой крови. Переварит любую. Удивительная слепота. По всем стенам развешал мертворожденный дохляк. В «Венеции», которая висит слева, еще теплится кое-какая жизнь, но она жалка, убога и уродлива, как все копии.

Когда старый хозяин узнал ее, картина хотела закричать от радости, но вспомнила, что у нее нет человеческого голоса. Когда он подошел поближе, она, наконец, поздоровалась с ним по-своему. Он услышал ее и ответил. Он изменился. Постарел и, главное, стал суше. Кто наполнил за эти годы его такой грустью? Нет, она обманулась, это была не грусть, а мудрость. Но какая разница, они всегда вместе — мудрость и грусть. Да, он стал жестче. Но он еще не разучился разговаривать с живыми картинами. Картина зашелестела листвой своих старых лип, слегка моргнула ему сквозь церковное окно огоньком свечи в единственной лампаде алтаря, чуть слышно заиграла музыкой летнего кафе «Рейн». На пять секунд картина вернула ему эти четыре года, отнятые жизнью и людьми. Она всегда дарила время тем, кого она любила. И даже тем, кто просто мог отличить мертвую картину от живой. Ей это было в удовольствие, потому что она всегда жалела людей за то, что они рано или поздно умирали своей смертью. Картина была бессмертна, если она была, конечно, живой.

Картина лучше любого психоаналитика знала настоящие глаза человека. Разве может один человек искренне смотреть в глаза другому человеку? Истинный взгляд может быть либо в зеркало на самого себя, либо на картину. Поэтому люди не всегда понимают, почему им иногда так тяжело среди людей. Смешные врачи. Они могут лечить только ненормальных, потому что их взгляд приближается к истинному. Но ведь здоровые люди, которые никогда не могут откровенно смотреть в глаза живому человеку, тоже требуют участия. Любому живому человеку есть что скрыть от другого живого человека. И чем меньше, тем люди ближе. Только картина могла видеть человека одного, даже когда он на нее не смотрел. Конечно, если это была живая картина.

Тонко разбирающаяся во всем живом, картина знала, что и люди живы по-разному. Ну разве можно назвать полностью живым человека, который не разбирается в живых картинах? Он жив на девяносто девять процентов, но этот недостающий процент уводит его уже за грань. Во всяком случае, для картины. Эти девяностодевятипроцентные, внешне такие же, иногда не видят живого даже в людях. Особенно в тех, кто умеет разговаривать с живыми картинами. Может быть, этот один процент уже принадлежит не им? А кому? Картина знала только один мир, который жил в ее церкви. Но она догадывалась, что есть и другой — темный и зловещий. Может быть, он, этот неведомый мир, отнял у девяностодевятипроцентных их зрение и голос? И через этот процент, находящийся в их совместном владении, на землю проникает мрак? А также слепота и немота?

Картина всегда по-доброму завидовала иконам, которые тоже были картинами. К ним ходили только полностью живые люди.

Старый хозяин, помолодевший на четыре года, глазами рассказал ей об этих годах и, главное, о встреченных людях. И картина опять не пожалела, что она не человек.

Я ХОЧУ, ЧТОБ К ШТЫКУ ПРИРАВНЯЛИ ПЕРО

Жаль, что только первое слово придумал Творец, потому что все остальные слова придумали писатели.

В начале июля концерн «РИО» продолжал стремительно набирать обороты. На фоне стабильного дохода от «справки» начал угасать и постепенно затих бизнес с мобильной связью.

Слишком маленький город, — жаловался Остап. — Невозможно работать с таким ограниченным контингентом без проколов.

Поскольку срои аренды телефонного оборудования еще не вышел, Крымов решил командировать Жору с оборудованием и людьми в Одессу.

Даю вам месяц на покорение сердец и кошельков одесских любителей дармовой сотовой связи, — напутствовал его Остап. — В плане бизнеса этот город является побратимом вашему Харькову, так что мы можем ожидать адекватных заработков. Если будет давка, принимайте деньги авансом и записывайте в очередь. Не гонитесь за ценой. В этом бизнесе мы должны зарабатывать, как смотритель карусели, — с оборота. Никакой рекламы. Берегите аппаратуру, в Украине и в России еще много крупных городов. Сразу же по приезде наймите зиц-председателя. Нильского я вам не отдам, он нужен мне здесь. Если заметите малейший намек на грубое вмешательство в вашу честную трудовую деятельность, то, не раздумывая, применяйте план по сигналу «ноль». За вас, Пятница, я не волнуюсь, вы, если надо, перегоните болид Формулы-1. Но если пропадет аппаратура, вычту из зарплаты. План вам ставлю небольшой, так что справитесь. С Богом!