Возвращение Остапа Крымова - Василий Катунин

Легче зубы чистить через уши, чем перевоспитывать мужика, — возразила Тома, но княгиня продолжала, не замечая ничего и никого вокруг:

Но что, что мы получаем в благодарность? Измены, ложь, полнейший маразм на почве собственного самомнения. У них всегда имеется неисчерпаемая тема для разговоров: его собственное «я», его храбрость, ум и великодушие и все то уникальное и удивительное, что он сделал, делает, а главное, собирается делать. Когда мужчина любит — если вообще это слово применимо к нему, — то брак для него ничего не значит; если брак для него важен, то тогда любовь ничего не значит. Они считают, что женщина стареет быстрей мужчины. Вздор! Кто сказал, что женщине столько лет, на сколько она выглядит? Женщине столько лет, сколько называет она сама!

И княгиня с размаху хлопнула полстакана вина. Тома поддержала ее и наклонилась вплотную к Марии Сергеевне.

Слушай, Мань, ты такая умная! Дай я тебя поцелую. Ты — клевая баба. Я хочу сделать тебе подарок. Давай я сейчас позвоню Стасику Генкину. Он нам такого парня пришлет, закачаешься! Я плачу! Ты кого больше любишь — брюнетов или блондинов?

Мария Сергеевна попробовала сосредоточиться, но у нее перед глазами неожиданно встал образ Сан Саныча Нильского в натуральную величину.

Кажется, мне нравятся седоватые, — неуверенно сказала она.

Тамара весело рассмеялась.

Вот стерва! Я так и знала! У Генкина есть один соколик итальянского типа, весь такой гладкий и серебряный, как Ричард Гир. Так ведь он нарасхват. Выжат сейчас, как лимон. Отлеживается. Ну, бабы! Я, хоть убей, не пойму вашего вкуса. Что вы себя в старушки все записываете? Им предлагают свежего мяса, а они требуют налет антиквариата. Я уже говорила Стасику — покрась ты Ваську Князева в седину. Так нет, тот дурак артачится. И действительно, чо ему, качку, за интерес, — работы и так хватает. Да и жена не разрешает.

Неожиданно около столика возникла потертая плешивая личность мужского пола и, поставив ухарским движением на стол бутылку «Белого аиста», залихватски выпалила:

Ну что, девчонки, может, разогреемся?

Ты бы для начала жену хоть раз в жизни разогрел, — не поднимая головы, упершись взглядом в область ширинки брюк ухажера, сказала Тома, сразу остудив энтузиазм «широкой души». — Ступай с Богом. Не порть настроение.

Тамара сняла со стола бутылку, засунула ее в карман пиджака гуляки и не больно лягнула его ногой. Без малейшего признака обиды личность развернулась и двинулась к стойке бара. Тома через плечо большим пальцем ткнула в его сторону.

Вот, пожалуйста, экземпляр. Уже лет пять, наверное, путает астму с оргазмом, а все туда же. У меня всегда с мужиками было очень просто. Только зевнешь от скуки, закроешь рот, а он уже сидит рядышком, как гриб из-под земли. Мне мама еще говорила: была бы женщина, а мужик найдется. К чему мышеловке гоняться за мышью? Нет, бабой все-таки быть лучше, чем мужиком. Они ведь не чувствуют и десятой части того, что чувствуем мы.

И живут женщины дольше лет на семь, — дополнила княгиня.

Потому что диагноз всех болезней мужчин — жадность. Они от жлобства своего мрут, как мухи. Баба может быть в сексе до смерти. Читала даже, что одна родила в семьдесят. А эти ничтожества только болтают ерундой.

Тома схватила Марию Сергеевну за руку.

Ну что, звонить Стасику?

Княгиня закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но опять перед ней встал образ Сан Саныча.

Нет, Томчик, мне неловко. Я даже передать тебе не могу, как. В другой раз. Я слишком мало для этого выпила.

Так это мы мигом, — заторопилась Тамара, но никак не могла встать из-за стола.

Нет! Решительно нет! Я, видимо, так и умру — отсталым снобом и сухарем. Я невежественна в вопросах секса, как огородное пугало. И не проси меня.

Ладно, — слегка уступила Тома, — а на шоу пойдешь? Давай махнем в «Пеликан», сегодня как раз женский день.

Это что, мужской стриптиз, что ли? — лукаво спросила княгиня и, весело мотнув головой, отчего ее шиньон опять съехал набок, она воскликнула: — Вперед на шоу! Тройку к подъезду! Мы едем в «Пеликан»!

За остаток вечера подруги выпили еще одну бутылку мартини и потратили триста баксов мелочью, которые они с энтузиазмом засовывали под резинки трусов фигуристым стриптизерам. Помолодевшая княгиня дебоширила, свистела двумя пальцами и обматерила официанта. Гулянка удалась на славу.

В четыре часа ночи Мария Сергеевна сильным пинком ноги отворила дверь спальни Нильского и зажгла свет. Перепугавшемуся президенту со сна померещилось, что он опять забрался в спальню княгини, и он уже начал взглядом, полным нарастающей паники, искать окно, в которое мог бы выпрыгнуть. Но Мария Сергеевна решительным зигзагом подошла вплотную к кровати, развела руки в стороны и с криком: «Любите же меня, Сан Саныч, любите!» — с размаху рухнула в постель.

Этой же ночью…

Он шел уже вторые сутки по раскаленной бесконечной пустыне. Обезвоженный организм почти не слушался головы. Он уже не обращал внимания на дорожные указатели ближайших миражей. Падая и вновь поднимаясь, он брел по вязкому раскаленному песку. Ему казалось, что в небе висели пять сжигающих все живое солнц. Впереди показалась человеческая фигура. «Мираж», — подумал Он автоматически. Но через пять минут выяснилось, что это был действительно человек, который выглядел вполне прилично, как будто только что выпил бутылку фанты. Порывшись в карманах, Он вытащил охапку стодолларовых купюр и протянул незнакомцу.

Воды! Ради Бога, воды! — застонал Он.

К сожалению, у меня нет воды. Я продаю совершенно другое, — печально ответил незнакомец.

Что же, черт возьми, вы здесь продаете?

Смокинги, сэр. Отличные выходные смокинги фирмы «Якобсон и сын». Лацканы, манжеты и борта из настоящего шелка. Качество гарантировано. Не желаете примерить, у меня как раз есть ваш размер? — незнакомец начал рыться в своем чемодане.

К чертовой матери! — заскрипел зубами Он и провел наждаком языка по рашпилю губ.

Всего за сто пятьдесят долларов, — любезно склонился над ним коммивояжер. — Сегодня последний день скидки. У вас же более, чем достаточно, денег.

Мощным ударом ногой под зад Он отправил торговца за ближайший бархан и, ориентируясь по солнцу, опять побрел на север. Через пять минут ходьбы Он упал и дальше смог только ползти. Что-то зеленое мелькнуло впереди. Поскольку указателя на мираж Он не встретил, это давало неплохой шанс на то, что перед ним был оазис. Надежда придала ему сил, и вскоре Он подполз к настоящему оазису, который занимал всего двести квадратных ярдов. Машинально Он отметил про себя, что незаметно во сне перешел от метрической системы на английскую, не зная даже толком, что такое ярд. Посреди оазиса в тени разлапистых пальм стоял дощатый домик с крупной надписью «Бар». Он вполз внутрь и оказался в просторном изысканном помещении. Работал кондиционер, играл тихий блюз, бармен протирал фужеры, посвистывая под мелодию. На полках стояли запотевшие бутылки с кока-колой, спрайтом и минеральной водой. Приняв вертикальное положение, Он зачерпнул из кармана пригоршню купюр — долларов семьсот, не меньше — и, шатаясь, подошел к стойке.

Бутылочку минеральной, — сказал Он и вывалил перед барменом кучу денег.

Тот внимательно посмотрел на Него и с легкой улыбкой почтения сказал:

Очень сожалею, сэр. Но у нас обслуживают только в смокингах. Вы, наверное, не заметили маленькую вывеску у двери. Таковы правила, сэр. Я ничем не могу вам помочь.

Через пять минут бесполезных криков и ненужного дебоша двое здоровенных вышибал выкинули Его из бара прямо мордой в песок. Он горько заплакал от бессильной обиды, но тут Его внимание привлек какой-то шорох. Подняв голову, Он увидел проползающую мимо него гигантскую галапагосскую черепаху. На ее спине помещался прозрачный запаянный сосуд неправильной формы, прикрепленный к панцирю костяным ободом. Сосуд был до верху наполнен водой. Он потянулся к нему, но черепаха ловко ускользнула от Его руки. Он встал и сделал несколько шагов в сторону рептилии, но та с такой же скоростью отползла от Него. Он побежал, но черепаха, приподнявшись на коротких толстых лапах, отбежала еще дальше. Тут Он заметил, что рядом с баром стоит открытый джип с ключами в замке зажигания. Он вскочил в него, завел двигатель и погнался за коварным животным с флягой воды на спине. Черепаха, часто семеня слоноподобными лапами, побежала вдоль солончаковой дороги, плавно петляющей между барханами. Он нажал на педаль газа, злорадно подумав, что эта чертова Тортилла сейчас узнает у него, где раки зимуют. Спидометр показывал уже тридцать миль, но черепахе каким-то чудом удавалось удерживать дистанцию. Он прибавил еще газу, но и глупое животное добавило скорости. Стрелка спидометра ползла вверх. Сорок, сорок пять, пятьдесят. Слегка скосив взгляд назад, черепаха неслась впереди машины, выдерживая дистанцию в десять ярдов. Когда скорость достигла шестидесяти миль в час, черепаха высунула язык влево. «Или выдыхается, или показывает левый поворот», — подумал Он. Как раз впереди показалась развилка со знаком «Только налево». Он подготовился сделать поворот влево, но черепаха резко свернула вправо, злостно нарушив правила дорожного движения. Он не ожидал такого подвоха и не рассчитал резкого рывка рулем. Машина, круто брошенная вправо на высокой скорости, перевернулась и, сделав тройное сальто, залетела на верх песчаного холма. Выброшенный из машины, Он лежал у подножия бархана. Кто-то похлопал Его по плечу. Подняв голову, Он увидел, что над Ним стоят два человека. Первый из них, с белой повязкой с красным крестом, склонился над Ним.