Возвращение Остапа Крымова - Василий Катунин

А что значит экономия для мужчины? — задал вопрос Костомаров из профессионального любопытства.

Как что!? — удивился Гиршман. — Это одно из двух: либо надо меньше занимать, либо меньше отдавать.

Кстати, о деньгах, — встрепенулся Нильский. — Борух, займите мне двадцать гривен на неделю. Крымов крайне нерегулярно выдает на карманные расходы.

Гиршман мгновенно принял траурное выражение лица.

Как раз сегодня это будет очень неудачно. Давайте лучше завтра.

Завтра? Опять завтра? — возмутился Нильский. — Никаких завтра. Я уже обанкротился один раз, предоставляя отсрочки.

Если вы, Сан Саныч, любите цитировать Крымова, — резонно заметил Гиршман, — то у него есть еще одна хорошая пословица: семь раз поверь, один займи.

Если в разговоре пьяных мужчин произошел поворот от женщин к деньгам, то это верный признак того, что вечеринка заканчивается. А значит, заканчивается констатация истин, отцовство которых всегда трудно определить, когда они рождаются в споре сразу трех мужчин, к тому же и нетрезвых.

В теплой компании, проводившей свое заседание в «Дубраве» по случаю присвоения Боруху Гиршману звания графа, не хватало еще одного члена, и четвертый стул и прилагаемая к нему рюмка пустовали. Жора не пришел. И на то у него были веские основания. Дело было в том, что, направляясь на рандеву, Пятница неожиданно обнаружил хвост. Сразу же при выходе со двора москалевской резиденции он обратил внимание на пыльную голубоватую «восьмерку», примостившуюся в неудобной позе в конце переулка. Жора точно знал, что раньше он эту машину в микрорайоне не видел. Наклонившись, чтобы якобы перевязать шнурки, он из-под мышки внимательно посмотрел на подозрительный объект. За рулем сидело двое, один в черных очках. Мотор работал. Жора выпрямился и неспешной походкой пошел в сторону центра. Обладая даром видеть затылком, он отметил, что машина осталась на месте. Дойдя до магазина, Жора опять перевязал шнурки и установил, что сзади все чисто. Еще около получаса он кружил вокруг близлежащих домов, проверяя наличие второго и третьего уровней наблюдения. «Показалось», — пришел он к выводу и зашел в магазин. Купив бутылку «Хереса» для предстоящего фуршета, Жора вышел на улицу и чуть не ударился о знакомую «восьмерку», стоявшую прямо у выхода. «Грубо работают», — мелькнуло у него в голове, но неприятный холодок прошелся по напрягшемуся телу.

Жора очень медленно двинулся вдоль улицы. Машина осталась на месте. Минут пятнадцать он шел, не оборачиваясь и считая повороты. По выведенному им лично правилу, если хвост будет следовать за ним двадцать один поворот, то это — слежка. После двадцать второго поворота Жора опять присел завязать шнурки. Подмышечный взгляд показал отсутствие машины. «Они передали меня второму звену. Наверняка пешее наблюдение», — решил Жора и оглядел улицу. Моментально он выхватил из толпы серую неприметную личность с газетой и таксой на поводке, с напускным интересом разглядывающую витрину обувного магазина. «Вот хитрецы, думают ввести меня в заблуждение этим примитивным номером с собакой», — подумал Пятница. После этого Жора решил применить более активную тактику. Быстрой походкой он пошел по направлению к «Детскому миру», имеющему сквозной проход на параллельную улицу. Дойдя до входа, он обернулся и, увидев, что наблюдатель до сих пор стоит около витрины, бегом ворвался в универмаг. Пробежав через весь магазин, Жора выскочил из второго выхода, но тут его ожидал удар.

Прямо перед «Детским миром» стояла все та же «восьмерка» с двумя личностями в темных очках. «Обложили, гады, — подумал Жора. — Все выходы перекрыли. Ну, держитесь. Сейчас я вам покажу».

Мудро рассудив, что слежка носит многоуровневый характер, Жора понял, что надо применить самый сложный план ухода. Он знал все проходные подъезды в городе и со злорадством представил лица участников наблюдения через пять минут. Дойдя до первого подходящего подъезда, Жора молнией метнулся внутрь, в три секунды преодолел дом и выскочил на улицу из второго выхода. Пересекши бегом двор, он ворвался в первое попавшееся парадное. Какая-то старушка в это время отпирала дверь на первом этаже. Жора с ходу отбросил женщину в сторону и бросился в квартиру. Пробежав навылет через все комнаты, заметив при этом боковым зрением в одной из них онемевшую женщину в одних трусах, он выпрыгнул щучкой через открытое окно спальни. Вдогонку ему, как стрела индейца, несся пронзительный женский крик. Вскочив, как пружина, Жора бросился в сторону трехметрового кирпичного забора, сходу перемахнул через него и свалился на стаю бесхозных собак соседнего двора. Пробежав сквозь палисадник, он выскочил через подворотню на Московский проспект, забитый людьми и машинами. За ним, захлебываясь лаем, неслась собачья свора. Виляя и уворачиваясь от машин, он ринулся через проспект прямо на красный свет. Услышав позади себя металлический удар и звон разбитого стекла, Жора вбежал в первый попавшийся магазин и заорал:

Полиция! Всем ни с места! Где тут запасной выход?

Перепуганная продавщица, почему-то подняв руки вверх, кивнула головой в сторону служебной двери. Высадив дверь плечом, Жора пробежал через подсобки, умышленно переворачивая за собой ящики со спиртным и овощами, и выскочил во двор. Следующий подъезд, в который он заскочил, к сожалению, оказался не проходным. Жора в несколько секунд преодолел десяток лестничных пролетов и через чердак выскочил на крышу. Пробежав по старому потрескавшемуся коньку крыши вдоль всего дома, он спустился вниз по ржавой пожарной лестнице и выскочил на набережную Лопани. Жора рванул к реке. Он перемахнул через парапет, как по скользанке скатился вниз и прыгнул в мутную зеленую воду. Преодолев в несколько гребков вонючую водную гладь реки, он вскарабкался по скользким бетонным плитам противоположного берега наверх и удачно вскочил в отъезжающий троллейбус. Проехав одну остановку, Жора окончательно убедился, что ему удалось оторваться.

Выйдя из троллейбуса на другом конце города и оглядевшись, он позволил себе расслабиться. Жора почувствовал, что ему необходима сигарета. Подойдя к стоящей на обочине белой «семерке», из которой струился дымок, он попросил закурить. Ребята, сидевшие в машине, несколько помедлив, угостили его «Мальборо». Глубоко затянувшись ароматным дымом, Жора почувствовал, что начинает окончательно расслабляться. Он поблагодарил ребят и, решив для верности покружить по городу еще пару часов, пошел своей дорогой.

Когда Жора отошел от «семерки», парни недоуменно переглянулись.

Ты что-нибудь понимаешь? — спросил один.

По-моему, он — или полный идиот, или издевается над нами, — сказал другой.

Ты видел, как он чухнул через «Детский мир»? Как ненормальный. Но как можно уследить за таким придурком, имея одну машину? Ну, разве докажешь потом что-то шефу.

У меня вначале складывалось впечатление, — мрачно сказал второй, — что он не от нас уходил, но сейчас я вижу, что он наверняка издевается над нами. Посуди, как он смог отыскать нас через час после того, когда оторвался, да еще и на другом конце города. Такое впечатление, что это он за нами следил, а не мы за ним. Ты только шефу не говори, что он нас вычислил и обставил, как сосунков. Ну что, будем вести его по новой или черт с ним?

А ну его к монахам! Я все равно уже доложил шефу, что мы его потеряли. Поехали лучше к Верке, пользы больше будет.

В то время, когда Жора, самоотверженно жертвуя здоровьем, уходил от многоуровневой слежки, Крымов подводил итог третьего этапа «Великого пути», то есть, проводил окончательный расчет за свою церковь «Христиан Новой Эры». Мрачный, как апостол Петр, казначей церкви «Носители Слова Божьего» отсчитывал аккуратные пачки немецких марок, Вика пересчитывала содержимое денежных котлет, а оба пастыря — брат Остап и отец Отто Зиммерман — подписывали экземпляры договора.

Все случилось так же неожиданно и неотвратимо, как и предполагал маэстро. Крымов с самого начала знал, что любое массовое явление, замешанное на идеологии, не может не привлечь внимание компетентных людей. Если в сфере объединения людей в большие человеческие массы, будь то профсоюзы, партии, религиозные секты или отряды бойскаутов, крутится столько денег и организаторов, то значит, это кому-то нужно. И порой с самой неожиданной стороны. Во все времена и у всех народов стоило появиться большому количеству людей, проповедующих одну, отличную от других, теорию и консолидированных вокруг одной определенной личности, всегда появлялись два типа людей, которых это сразу могло заинтересовать. Первые — это те, кто хотел разогнать эту группу, вторые — те, которые хотели прибрать ее к своим рукам. Поэтому Остапа не очень заботило, когда это произойдет. Главное — как и за сколько. Первым предвестником дозревания этого плода Божьего до кондиции были гневные письма самого отца Баркнетта. Постепенно, когда Остапу удалось убедить предводителя Вестников Божьего Мира в том, что он уже не имеет никакого отношения к Христианам Новой Эры, оскорбительные письма перешли в полемические. Отец Льюис пытался убедить Крымова в его незначительных и, в общем-то, простительных ошибках и стал уговаривать вернуться в лоно его «вестников». Отказавшись от примирения, Остап охотно вступил в спор о трактовке отдельных стихов Библии. В результате бурной переписки по электронной почте, оба проповедника не смогли сдвинуть друг друга со своих идеологических позиций. Правда, Остапу удалось доказать отцу Баркнетту, что в Харькове его бывшая паства окончательно пошла за Христианами Новой Эры, то есть, от «вестников» начал уходить солидный пласт верующего населения, можно сказать, целый регион. В полемику между двумя размежевавшимися ветвями неожиданно вмешался брат Василий Стрижко, который уже три года вил в Восточно-украинском регионе гнездо своего «Православного Божьего Слова». Заклеймив Остапа за то, что тот отрывает верующих от исторических корней православной церкви, после неудачных попыток запугать Крымова угрозами вывести его на чистую воду как шарлатана и проходимца без церковного образования, отец Василий стал тоже предлагать сотрудничество и сближение двух церквей. Твердой рукой и непоколебимой волей Остап шаг за шагом выводил споры со священнослужителями из дебрей библейской казуистики на чистые воды экономического расчета и коммерческой выгоды. Но святые отцы, испытывавшие, видимо, временные финансовые затруднения, как будто не замечали призрачных намеков брата Крымова о готовности поступиться за определенную сумму своими некоторыми постулатами. Свидетели Иеговы вообще проигнорировали появление Христиан Новой Эры в Харькове. Как говорится: Моська лает, а слон идет.