Козырные тузы - Джордж Мартин

— Нужно выбраться отсюда и помочь доктору Тахиону. Он придумает, что делать.

Он порылся в кожаной сумочке и вытащил оттуда маленький пузырек. Потом поднес его к самым глазам и напряженно пригляделся, но совершенно без толку. В его тюрьме было слишком темно, чтобы можно было разглядеть склянку, не говоря уж о цвете ее содержимого.

— Ох, вот невезуха. Если бы я вызвал Джека-Попрыгунчика, он мог бы сжечь эту дверь, но Звездный Свет не может работать в темноте. А Дочь Луны… — Он ткнул неподатливую стену. — Не знаю, сможет она сломать это или нет.

Он спрятал пузырек в сумочку и выудил другой — и содрогнулся. После чего вернул этот пузырек на место и вытащил третий. В конце концов пришел черед двум последним. Марк покрутил головой, как озадаченный аист, пытаясь выбрать между двумя бутылочками. Потом убрал обе на место и схватился за голову.

— Я должен что-то сделать. Я же туз. От меня зависит жизнь людей. Это что-то вроде испытания, и я должен доказать, чего я стою.

Марк снова принялся рыться в сумочке. Ему казалось, что он чувствует, как движется корабль, унося его за пределы орбиты Нептуна, унося его от Детки — хорошенькой золотоволосой дочурки, которая по умственному развитию никогда не поднимется выше четырехлетки. От его милой Алисы-в-стране-чудес, которой он так нужен. А ему необходимо быть нужным. Его пальцы конвульсивно сжали пузырек, и он вытащил его со словами:

— А, пошло все к черту.

Он откупорил бутылочку и проглотил ее содержимое. Скоро он узнает, правильный ли сделал выбор.

Талли принесла ему еду. Блинчики с нежнейшей мясной и фруктовой начинкой, которые он очень любил когда-то в прошлом. Однако стоило ему откусить от одного, как к горлу подступила тошнота, и все остальное он спустил в туалет. Беспрестанная ходьба по комнате не принесла никакого результата, если не считать сведенной судорогой икры, поэтому он схватил со столика в ванной щетку и попытался успокоиться, расчесывая волосы. Щетина приятно массировала кожу головы, и его напряженные плечи слегка расслабились.

Неожиданно «Мегера» вздрогнула, и в его сознании промелькнуло громкое обиженное: «Ой!» По всей видимости, этот корабль не считал молчаливое страдание добродетелью.

Неужели Странник? Неужто этот ноющий трус наконец-то на что-то решился? Или это Черепаха преодолел свой психологический блок, выломал двери и сплющил Забба в лепешку?

«Мегера» производила такой ментальный шум, что Тахион решил: его незащищенный разговор с Черепахой все равно никто не услышит. Он выметнул щупальце мысли.

«Черт побери!»

«Прости, я не хотел тебя напугать».

В сознании Черепахи не было ощущения опасности, и Тахион вздохнул.

«Я так понимаю, что ты не занимаешься нашим спасением».

«Я не могу, — подавленно ответил Черепаха. — Я же вам говорил».

«Том, — начал он мягко и, только услышав испуганное восклицание Черепахи, вспомнил, что ему не полагалось знать, как того зовут в обычной жизни. — Просто попробуй. Я уверен, если бы ты попробовал, у тебя бы получи…»

«Я не могу! Сколько раз вам говорить: не могу. И вообще, я припоминаю одного опустившегося пьяницу, который все скулил, что ничего не может, а потом оскорбился, когда я не проявил понимания. Что ж, Тахи, теперь роли переменились. Пора вам проявить понимание».

Удар достиг цели. Он отдавал себе отчет в том, чем обязан Черепахе, но ему не нравилось, когда его тыкали носом в грехи прошлого. Все это осталось… в прошлом.

«Вирус закодирован в самых твоих клетках».

«Я это знаю. Как я могу об этом забыть? Из-за этого вся моя жизнь пошла под откос! Из-за вас, Джетбоя и ваших поганых такисиан. Черт возьми, да оставьте же вы наконец меня в покое!»

Чтобы блокировать Тахиона, Черепахе недоставало навыков, но он мог скрыть все разумные мысли под таким слоем гнева, сквозь который их почти невозможно было прочесть. Такисианин сделал несколько глубоких вдохов через нос и напомнил себе, что разговаривает с самым старым своим другом на Земле. Нельзя ли подчинить себе разум Черепахи и заставить его преодолеть свой ментальный блок? Но нет, его травма крылась слишком глубоко, чтобы можно было излечить ее таким топорным методом. Вот отец с его мастерством мог бы… Tax обхватил себя за плечи и начал раскачиваться вперед-назад, снова раздавленный горем.

Вопли, грохот и брань вернули его к действительности. Он недоуменно взглянул на дверь, потом начал медленно пятиться к кровати: звуки приближались. Быстро. Очень быстро. Здоровенный серый кулак проломил дверь. Похожие на лопаты пальцы сомкнулись на неровных краях дыры, напряглись, и обширный кусок двери с треском полетел на пол. «Мегера» завизжала, из раны хлынула прозрачная вязкая жидкость — кровь мыслящего корабля. Вскоре она превратилась в прозрачные застывшие ручейки. Тахион расширенными от ужаса глазами смотрел, как от двери отдирают секцию за секцией. Сквозь рваную дыру виднелся коренастый великан с безволосой сероватой кожей и лысой головой с неимоверно раздутым лбом. На нем, как игрушки на новогодней елке, висели такисиане.

— Уничтожьте его разум! — завопил Забб и кулаком ударил гиганта в лицо.

И тут же отскочил назад: гигант стащил со спины солдата и запустил им в Забба.

Среди такисиан был один, которого не заставила дрогнуть даже невиданная сила существа. Его тонкое, с изящными чертами лицо казалось нелепым по сравнению с громадным телом, и на нем застыло выражение лютой ярости. Это был Дург ат'Морах бо Забб — дрессированное страшилище Забба. У Тахиона перехватило горло от отвращения. Он ринулся к выбитой двери. В душе у него царило полное смятение.

«Только не от его руки. Можешь искупаться в моей крови, Забб, но только не…»

И уткнулся в три ноги из закаленной стали. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с глазами кузена.

«От моей руки».

Печальная, но от этого не менее хищная улыбка скользнула по губам Забба, и он бросился вперед. Тахион отскочил, нога его поехала на скользком полу, и он упал. Падение спасло ему жизнь: лезвие прошло в считанных дюймах над его головой. Послышались удары и грохот: нелепое серое видение металось по каюте, стряхивая с себя такисиан и без толку пытаясь схватить Дурга когтями. В каюту вошла Бенаф'сай, и Забб опустил клинок; по-видимому, он пока не готов был совершить самое настоящее убийство в ее присутствии. Никогда еще в своей жизни Тахион так никому не радовался.

Старая женщина испустила залп ментальной энергии, от которого нервные синапсы всех присутствующих задребезжали, а серое существо рухнуло как подкошенное. Покрытые синяками и шишками члены экипажа сгрудились над поникшим призраком и надежно связали его веревками.