Козырные тузы - Джордж Мартин

— Вы видели других узников?

— Да. Когда этого жалкого неудачника Глюкса принесли в каюту, я заметил приземистого человечка в голубых джинсах и футболке и ослепительно красивую молодую женщину. — Между тонкими губами показался кончик языка, облизнул верхнюю губу и снова исчез.

— Где вы были?

— Я был… там, — ответил он уклончиво. — К счастью, мне удалось вырваться. Я содрогаюсь при одной мысли о том, что произошло бы, появись там кто-нибудь из этих нахальных невеж. Мое благополучие их нисколько не волнует. — Он пронзил Тахиона злобным взглядом, явно причисляя к рядам «их» и его.

Разговор о «нахальных невежах» и «обдолбанном хиппи» привел Таха в замешательство. Возможно, под последним он имел в виду Медоуза? Но в данную минуту метафизические проблемы, о которых вещал Космический странник, интересовали Тахиона куда меньше, чем его уникальные способности.

— Странник, я думаю, с вашей помощью мы могли бы сбежать и вернуться на Землю.

— Правда?

Сколько недоверия в одном слове!

— Возвращайтесь в каюту, где держат Черепаху, капитана и женщину…

— Капитана там больше нет.

— Как это?

— Я здесь.

— Э-э… да… ну, не важно. В любом случае, возвращайтесь в каюту и предупредите их, чтобы были наготове. Потом уведите Забба с его головорезами в дальний конец корабля. — Тахион склонил голову набок и задумчиво взглянул на своего необычного союзника. — О выполнении можете не докладывать: это сэкономит время. Не будете ли вы так любезны снять свой ментальный блок, чтобы я мог поддерживать с вами телепатический контакт?

— Нет уж! Чтобы я пустил к себе в голову лазутчика с другой планеты? Даже речи быть не может.

Тахион раздраженно воззрился на него.

— Меня не слишком интересует, что творится в вашей голове. Меня интересует…

Дверь распахнулась, и Странник исчез, эффектно провалившись сквозь кресло и пол прямо так, как сидел. В каюту ворвался Забб с пятерыми приспешниками. Tax закрыл рот и изобразил на лице выражение простодушного интереса.

— Где он? — проскрежетал Забб.

Тахион ткнул пальцем в пол.

— Он пошел туда.

Чем дальше, тем страннее. Сначала куда-то делся хиппи, потом исчезло горящее синеватым огнем видение, и такисиане пустились в яростную, хотя и несколько бестолковую погоню, затем с ним связался Тахион, а теперь исчез так же внезапно, как и появился, прямо посередине их телепатического разговора. Том не оставлял попыток возобновить связь с доктором, дошел даже до того, что несколько раз пробормотал вполголоса:

— Tax?

Он поднял глаза, наткнулся на подозрительный взгляд Асты и неловко пригладил ладонью волосы.

— Я… я пытался связаться с Тахионом.

— Ну да.

В ее глазах ясно читалось, что она считает его психом, и это ничуть не поддержало его и без того упавший дух.

Если бы на его месте был Черепаха, она бы не стала смотреть на него с таким видом, подумал он, раздираемый обидой и усталостью. Она цеплялась бы за его панцирь в поисках безопасности, а он бы вырвался из каюты, расшвыряв такисиан, словно кегли, спас Тахиона, а потом с триумфом возвратился домой. Вернее, заставил бы такисиан вернуть их всех домой. В панцире не хватило бы места для пассажиров, и потом, Том понятия не имел, насколько он герметичен. Он выставил бы себя полным идиотом, если бы все они задохнулись.

Он грохнул кулаком по бедру, заставляя себя прекратить мучительные, но бесцельные размышления. Он — не Черепаха, он всего лишь Том Тадбери, мальчишка из Нью-Джерси, единственное достижение которого — переезд в другой квартал. Он закрыл глаза и стал смотреть на темные призрачные силуэты кораблей, плывущих по Киллу, и на отражения ходовых огней в темной незримой воде. В конце концов он все-таки отправился в путешествие, да и то не по собственной воле.

Визг Асты заставил его вскинуть голову. Призрак вернулся.

— Я — Космический Странник, — объявил тот и умолк, как будто ожидал грома фанфар. Аста и Том смотрели на него как завороженные. — Тот смехотворный коротышка послал меня сюда выяснить местонахождение наших тюремщиков и сообщить вам, что он готовит какой-то, вне всякого сомнения, совершенно неосуществимый и крайне опасный план побега.

Аста поерзала на постели, плавным движением поднялась на колени.

— Ты можешь свободно передвигаться по всему кораблю, — прошептала она. — А на Землю тоже можешь вернуться?

— Могу.

Она протянула к нему руки, и под белой кожей выступили острые ключицы.

— Не согласишься ли ты взять меня с собой? — промурлыкала она.

Тому очень хотелось заметить ей, что, во-первых, призрак совершенно не обязательно говорит правду, а во-вторых, даже если он сам и может преодолеть холод и безвоздушное пространство космоса, ей это вряд ли окажется под силу.

Женщина выгнула лебединую шею и обеими руками приподняла волосы. Трико обтянуло маленькие упругие груди, и под тонким материалом отчетливо выступили твердые соски.

— Я могу быть очень щедрой с теми, кто мне помогает, а мой работодатель может сделать очень заманчивое предложение человеку ваших способностей.

У Тома перехватило дух от нелепости всего происходящего. Интересно, эта девица действительно собирается соблазнить странного незнакомца прямо у него на глазах? Да нет, должен же он соображать, что у них сейчас есть куда более неотложные дела. Но Космический Странник явно загорелся этой идеей. Телодвижения Асты не оставили его равнодушным: он тяжело дышал и судорожно сжимал кулаки, затем метнул через плечо нерешительный взгляд на дверь, и Том увидел, как на его гладком синеватом лице вожделение борется со страхом. Победило вожделение.

С прерывистым «я согласен», которое он скорее простонал, чем произнес, призрак проковылял к постели. Аста уже стягивала голубые джинсы. Под ними оказались бледно-розовые колготки. От них, как и от трико, она очень быстро освободилась и протянула к нему руки. Простонав, Странник рухнул на ее худое бледное тело, и они принялись исступленно ласкать друг друга.

Том, который, несмотря на смущение, не мог отвести от них глаз, заметил (с тем странным вниманием к мелочам, которое появляется всякий раз, когда оказываешься в страшно неловкой ситуации), что у нее ужасно некрасивые ступни. Они были стерты до крови и покрыты загрубелыми мозолями, а большой палец одной ноги представлял собой сплошной синяк от постоянных прыжков на пуантах.

Десять минут спустя они все еще барахтались, и Аста с растущим раздражением начала покрикивать:

— Давай же! Давай!

С губ Странника время от времени срывались невнятные хриплые звуки, синий зад усердно и отчаянно двигался вверх-вниз, вверх-вниз.