Козырные тузы - Джордж Мартин

Глюкс простонал, и Том повернулся обратно как раз вовремя, чтобы увидеть, как острие клинка Забба чиркнуло Таха по плечу. На белой ткани вспухла красная полоса. Tax отступил — скорее поспешно, нежели грациозно — и едва успел парировать коварный удар кузена. Глюкс, чьи водянисто-голубые глаза за толстыми линзами очков казались безумными, бросился вперед и прыгнул Заббу на плечи. Такисианин выругался, потянулся за спину и рывком отшвырнул хиппи через весь зал. Оглушенный Глюкс лежал на светящейся палубе и хватал ртом воздух, как выброшенная на песок рыба. Несколько охранников Забба отволокли его обратно и бросили на пол между Астой и Томом.

— Я не могу, я просто не могу, — отчаянно прошептал Том.

— Слюнтяй паршивый, — отчеканила Аста и, развернувшись к нему спиной, принялась наблюдать за возобновившейся дуэлью.

Tax яростно моргал, пытаясь очистить глаза от едкого пота. Каждый вдох отдавался в легких жгучей болью, а мышцы руки, сжимавшей шпагу, как будто лизали крохотные язычки пламени.

Внимательней, внимательней!

Клинок, несущийся на него так быстро, что казался расплывчатым пятном. Он парировал резким ударом, и без того напряженные мышцы отозвались дрожью. Ответный удар — но не клинком, нет. Сознанием. Часть щита поплыла, заколыхалась. Он сделал выпад, ударил, и Забб пошатнулся под его ментальным напором. И ударил в ответ. Corps a corps.[11] Дыхание Забба обжигало его лицо, их клинки безнадежно сплелись. Tax напрягся, пытаясь отбросить Забба, но силы были неравны. Его разум — серая непроницаемая стена. Нет, не вполне!

Tax дернулся в сторону, уклоняясь от коварного удара в пах, прыгнул обратно и сделал подсечку. Их клинки скрестились, описали круг — но кузен оказался слишком стремителен. Забб отбил его шпагу и ответил молниеносным ударом — и ментальным залпом. Барьеры Тахиона выдержали.

В глазах начинало плыть. Силы иссякали. Дыхания не хватало.

«Черепаха!»

Он сделал безумный, отчаянный выпад, Забб почти пренебрежительно отмахнулся от него. Прежняя улыбка играла на его губах, на лбу выступило всего несколько капелек пота. Он опустил ресницы, прикрывая глаза, и бросился в атаку. Tax понял, что все это время Забб только играл с ним, и к горлу подкатила тошнота.

— Ну что, ты согласишься, что мы теперь квиты, дражайший кузен? — прошептал его мучитель. — Ну разумеется, куда же ты денешься. Только это тебе не поможет. Я обещал убить тебя, и я это сделаю.

Слишком выбившийся из дыхания, чтобы ответить на эту насмешку, Тахион только мотнул головой — скорее для того, чтобы стряхнуть пот, чем в попытке отрицать это утверждение. Из последних сил он нанес ментальный удар, отраженный защитой Забба, а потом, словно по волшебству, увидел брешь. Он сделал выпад, и его клинок со скрежетом скользнул по шпаге Забба. Тот молниеносным ударом отбил его шпагу и продолжил движение. Острие устремилось в сердце.

Обманный выпад. Ловушка для неосторожных. Смерть!

Он готов был поручиться, что где-то уже видел все это: и затрепетавшие на миг ноздри, и сардоническую полуухмылку. Да это же точь-в-точь Стив Брудер, когда он расплющивал руку Тома. «Скотина!» — бросил он Заббу, и тут сила захлестнула его, зазвенела в пальцах рук и ног. Он потянулся — и…

Клинок стремительно несся прямо в сердце, потом вдруг словно по волшебству дрогнул. Совсем едва, но этого оказалось достаточно. Тахион вскинул свою шпагу и парировал удар.

Перед ним открылось множество целей. Сердце, живот, плечо? Тахион закусил губу, и на один миг безумного торжества ему захотелось вонзить острие глубоко-глубоко в это ненавистное тело. Он сделал выпад, и на одно нескончаемое леденящее мгновение их глаза встретились. Шпага дернулась в его руке, и рукоять со всего размаху врезалась Заббу в подбородок — с таким звуком колун врубается в полено. Клинок Забба звякнул об пол, и он рухнул ничком. Секунду Tax потрясенно смотрел на свою шпагу, потом отбросил ее и опустился на колени рядом с кузеном. Он осторожно перевернул его на спину и сжал бывшего врага в объятиях.

— Вот видишь, я не смог этого сделать, — прошептал он и изумился тому, что глаза вдруг защипало. — Я знаю, ты предпочел бы, чтобы я убил тебя, но я не смог. И несмотря на все, чему нас учили, смерть не лучше бесчестья.

Том стоял, сжимая кулаки, и упивался волнами возбуждения и радости, прокатывавшимися по всему его телу. Он смог! Да, он приложил такое усилие, которым можно было бы сдвинуть с места бульдозер, а шпага Забба отклонилась всего на волосок. Но этого оказалось достаточно! Тахион остался в живых — по сути, победил, — и все благодаря Тому. Черепаха небрежно повернулся к инопланетному прибору. Черный шар просвистел по воздуху и с восхитительным шлепком приземлился прямо ему в руки.

— Эй, Тахи, нам пора! — крикнул он, и его круглые щеки вспыхнули от волнения.

Тахион осторожно уложил Забба на пол и подскочил к своим друзьям. Ни один из его родственников не шелохнулся.

Том с неуклюжим полупоклоном передал ему прибор. Тахион благодарно склонил голову.

— Молодчина, Черепаха. Я знал, что у тебя все получится.

Он взглянул на Бенаф'сай, отвесил ей изящный поклон, подмигнул и приказал шару перенести их домой.

Они словно очутились в сердце вихря пустоты. Их окружали леденящий холод и кромешная тьма, а Тахиону, который усилием мысли удерживал всех четверых в сфере действия сингулярного переместителя, казалось, что его сознание рвется на части.

«Во имя предков, — взмолился он. — Пусть мы хотя бы приземлимся на сушу».

Тахион лежал на земле, черный шар выкатился из его бесчувственных пальцев. Глюкс сидел на корточках в канаве, держась за голову, и только повторял:

— Ух ты!

Тома несколько раз вырвало: его возмущенный желудок пытался определить, где во времени и пространстве он теперь обитает. Вокруг творилось нечто невообразимое: люди кричали, окна с треском распахивались, машины гудели и останавливались, а их пассажиры высовывались из окошек и глазели на сцену у обочины. Том протер ладонями глаза, взглянул на Тахиона и быстро опустился рядом с ним на колени. Кровь медленными толчками вытекала из длинной раны на руке такисианина, сочилась из ноздрей, а лицо его было пугающе бледным. Дыхание еле трепетало, и Том прижался ухом к его груди. Сердце билось слабо и неравномерно.

— Эй, дружище, он оклемается? — пробормотал Глюкс.

— Не знаю. — Том вскинул глаза и обвел взглядом кольцо черных лиц. — Кто-нибудь, вызовите врача.

— Вот черт, да они просто выскочили из ниоткуда.