Оборотный случай - Иван Кононенко

Я продолжал свой путь с этого момента, вертя головой, как голодный филин.

Интересно, свернем ли мы с этого пути, или же я пройду рядом со злополучным домиком лесорубов? Получается, недалеко отсюда лежат двое друзей Жога, точнее, их останки. Когда лежишь в злом лесу недельку или две, слишком наивно полагать, что останешься в таком же виде, в каком ложился. Дело даже не в гниении, а в прожорливо ворчащих желудках хищников. Здесь есть и такие, которые не оставляют после себя ни костей, ни приправ из металла, ткани, кожи или стекла. Если лесорубам повезло, их скелеты лежат на мокрой земле, прикрытые листьями и испещренные трещинами от зубов, и потихоньку врастают в землю, что делают всякие себя уважающие кости.

Вот позади и ручей, значит, скоро мы дойдем до домика с лесорубами. Кажется, он уже виден. Какой маленький! С виду новый, жаль, что необитаем. С другой стороны…

— В нем ведь кто-то есть? — спросил резко я.

— Вампирами пахнет определенно от этого домика, — посерьезнела Ктори.

— Значит, Нигиз там? Хорошая идея, переползти из палаток в деревянную избушку, — мой голос сам по себе перешел на шепот. — Что будем делать?

— Я бы и назад повернула, — призналась девушка.

«Она намекает, что среди нас только один мужчина», — растолковала мне Совесть. — «Конечно же, это я».

— Я пойду открою дверь, — мои ноги решительно двинулись к домику, хотя сердце еще не перестало бояться и было всецело за предложение Ктори.

Все равно заботясь о том, чтобы не вызывать лишнего шума, я дошел до двери и резким движением схватился за нее. Мгновение робости — и дернул ручку на себя изо всех сил, правда, столь же робко, как открывал бы дверь к плахе обреченный на казнь.

Домик был знакомый, определенно знакомый, и его внутренняя обстановка тоже взбудоражила память. Но не от этого меня передернуло, и не от сильного запаха тухлого рыбочеловека, рванувшему из открывшегося прохода. Кровати и пол домика были все заняты врагами.

Глава XI. А тем временем…

Без света глаза кровососов не опухли и не покраснели, но в страшной худобе и даже для вампиров непривычной бледности была виновна не темнота. Нелепо осунувшиеся, с худыми руками и скулами, лежащие походили скорей на жертв голодомора.

Шесть вампиров поместилось на кровати, еще около пятнадцати на полу. Где же Нигиз? И, вообще, что здесь творится?! Что это за голодовка?

Ктори заглянула через меня, привстав на цыпочки, чтобы не просто лечь подбородком на плечо, а еще увидеть ближний участок пола, и тихонько ойкнула.

Медленно, как будто мертвецы из страшных историй за костром, вампиры подняли головы и уставились на нас страшными глазами. Некоторые оных не имели, словно всамделишные живые мертвецы. Да и кожа с костями, из которых состояли их тела, лишь добавляли сходства. Спутанные волосы, у кого длинные, у кого нет, валялись даже на полу, зачем-то вырванные неизвестно какими силами: вампиры, судя по их виду, уже давно валялись здесь без сил от истощения.

«Может, давай закроем их в этой обители зла и драпанем куда подальше?» — Предложила струхнувшая от такой несообразно жуткой картины Совесть.

— Это не те, что жили со мной в лагере, — прошептала Ктори, блеснув слезой на и без этого искристых глазах.

От этого зрелища и у меня на глаза навернулись слезы. Хотя… Можно ли сказать «слезы страха» или «слезы отвращения»? Кто от такого безглазого взгляда сухого чудища сам не обезвожится?

Я, подталкивая корпусом Ктори, отошел немного назад, опасаясь, не станет ли мое тело обезвоживаться еще парой доступных ему способов.

К вящему моему ужасу, при этом вампиры захрипели что-то своими сухими ртами.

Машинально мое тело замерло, а руки принялись вслепую искать поддержки в ближайших предметах, вздрагивая всякий раз, как дотрагивались до чего-нибудь. Самым успокаивающим предметом оказалась подаренная Велудом фляга. Представляя, что в ней успокаивающий интанитский ликер, я хлебнул оттуда. Это помогло и придало смелости.

— Ктори, ты не знаешь, пьют ли они воду? — Я махнул фляжкой. В ней осталось порядочно воды, потому что мне в период путешествий или было не до нее, или я пил из указанных лесником водоемов, или втихую хлыстал воду из фляги самого Велуда, пока он не видел.

— От воды еще никакому Разнокровному плохо не становилось.

Так, спокойно. Нужно быть храбрым. Я — мужчина.

— Слышите меня? Я дам воды одному из вас, а он ответит на мои вопросы, — крикнул я вампирам. Они услышали и даже поняли, что им сказали: сразу же захрипели втрое сильнее, и в хрипе преобладал звук «а». Они хотят воды.

Я выбрал одного из пленных, у которого еще сохранились глаза и который был недалеко от двери. Это бывшее молодым человеком с красивыми грубыми чертами лица существо благодарно потянулось ко мне всем, чем могло шевельнуть. Все остальные, не деля себя на тех, кто мог видеть и не мог — потянулись в безошибочно определенную мою сторону.

Увиливая от пары навязчивых и цепких рук с тощими пальцами, я влил немного в жадную клыкастую пасть. Кашляя, тот пытался глотать. Остальные вампиры, на расстоянии почувствовав влагу, зашипели что-то на своем искаженном этой жуткой пыткой диалекте.

Пары глотков оказалось недостаточно, и я дал бедолаге выпить все. Фыркая, кашляя, но стараясь поймать телом как можно больше живительного напитка, вампир опустошил и заразил своей болезнью (называя другими словами, обслюнявил) всю мою флягу. И этого все равно, судя по хрипу, было недостаточно, хотя в повлажневших глазах этого человека легко было увидеть невероятную благодарность.

Ктори отыскала около домика тазик и два ведра. Она потрогала меня за спину и показала находку:

— Недалеко ведь ручеек. Пойдем и напоим всех страждущих.

Когда ее сущность не берет верх, девушка очень добрая. Она не может оставить страдать даже таких неприятных существ и, по сути, врагов, как эти.

Около получаса мы таскали им воду. Получилось около четырех заходов, а ни один из вампиров до сих пор не сказал ни одного разборчивого слова. Мне не хотелось верить, что все старания были зря и никого из бедолаг разговорить не удастся. Они как будто хотели заполнить себя до отказа водой, словно это кровь.

— Сколько раз мне еще нужно будет тащить сюда это корыто? — Спросил я у Ктори, наблюдая за тем, как около таза и ведер ползали, точно свиньи во время обеда, узники. Они толкались изо всех своих сил и булькали, лакали, опускали головы в воду, поглощая ее с такой жадностью, что вода выливалась из носа. У меня даже желудок заболел после этого зрелища.

— А сколько раз еще мне нужно будет оставаться наедине с ними?