Театр ужасов - Андрей Вячеславович Иванов

Шпалу ко мне! Я этого так не спущу!» Все загалдели. Я бросил огнемет, взял Томилина под руку и, как был, в защитном костюме, повел его на автобус, нам повезло – автобус ждал, я его посадил и отправил в город. Это был последний день съемок. «Надо ставить точку», – сказал я Василию драматично. «Да, ты абсолютно прав», – ответил он дрожащим от волнения голосом.Ящик, кукла и карлик под кроватью

Наконец вернулся Эркки, похудевший и измученный. Он привез два больших ящика, набитые деревянными статуэтками, чашками, плошками, амулетами и всякой прочей всячиной.

– Один ящик оставим здесь, а другой отвезу Кустарю, – сказал он.

Ящик был очень тяжелым, я помогал его вытаскивать из машины и нести в клуб. Наверх мы его не втащили. Едва протиснувшись мимо консьержки, мы встали, тяжело дыша, посовещались и решили на второй этаж не тянуть, вместо этого мы вскрыли ящик и носили содержимое в пластиковых пакетах. Я ласково обертывал статуэтки в газеты, Надежда Сергеевна принимала активное участие, советом и одобрением, подала нам пакеты и принесла журналы.

– Э, да не возись ты с ними, – сказал Эркки, – что ты их заворачиваешь, как младенцев. Фигурки – пустяки, – сгреб три штуки и подарил консьержке, – берите, берите, этого добра не жалко, берите на удачу! – Секретарша взяла аж семь статуэток, потому что она жила на вилле у моря с большой шведской семьей, там много комнат, много людей, каждому по статуэтке, амулеты, обереги – всем! Но к коре, которой было полно в ящике, он просил быть внимательным. – Смотри, кору не просыпь! Кора – самое главное. – И подмигнул. Я его не понял. Кора, которая лежала между фигурками, чтобы они не побились, не поцарапались, – самое главное?

– Я думал, это опилки.

– Ну да, скажешь тоже! Вез бы я двадцать килограмм опилок! Ну ты даешь!

Ладно, я аккуратно наполнил пакеты корой, статуэтки поставил на полки, так мы сходили три раза, принесли много коры.

– Кора эта, – сказал он таинственно, – не простая, это кора священного дерева, ее варить будем, я рецепт знаю. Сначала попробую у Кустаря. Потому как и процесс долгий, и воняет мочи нет, запах въедливый. В Сенегале мы прямо на траулере варили, чтобы Казимира от алкашки отучить, нас шаман надоумил. Там в порту такая рыбья вонь, что нам вонь этого зелья показалась приятным разнообразием. Так, ладно, Кустарь ждет, печь растопил и воду в чане поставил. Ну что? Кто со мной?

Константин ехать отказался, а я все же поехал, и это была моя последняя поездка в Пыргумаа.

Все бегали в поисках ружья Шпаленкова. Все были взволнованы и лихорадочно перешептывались, выходили из тумана, спрашивали: «Ну что? Нашли, нет?» – и уходили в туман. Кустарь пошутил, что начальник, должно быть, потерял его нарочно, дабы всех в лес выгнать. Почему Шпале надо было всех выгнать в лес, он не сказал. Я помог выгрузить ящик на тачку и вернулся в Holy Gorby на чашечку чая, да и с Тобаром покалякать, давно не видались. Он сказал, что в поселке разброд:

– Хозяйку хватил удар…

– Да ты что…

– Допилась до белочки и чуть не крякнула, – торопливо и нервно рассказывал Тобар, намывая пивные кружки. – Парализованная, лежит у себя при смерти, к ней юристов и банкиров водят, утрясают дела. Хер его знает, что теперь будет. Все на ней. И этот бар тоже, мать его, говорил я ей, давай, Альвина Степанна, перепишем на меня, или на брата, ну пополам хотя бы, нет, говорит, зачем? Вот тебе и зачем… Шпала в шоке, можешь себе представить, ему вообще ничего не принадлежит. Если она сейчас кони двинет, он вообще не у дел останется. Все голые по миру пойдем. Казик чуть не помер, теперь она. Что-то не то, что-то такое… – Тобар суеверно покрутил пальцами в воздухе, делая жуткие глаза, – сверхнатуральное, понимаешь? Тут еще и ружье пропало. Нечистая сила за нас взялась.

– Да не, ну какая нечистая сила, Тобар! – влез Губа, заливаясь пьяным смехом. – Скажешь тоже… Очкарик-эстончик – нечистая сила?.. Ой, не могу!.. Пацан меня увидал, струхнул… Вот как все было, народ! – рявкнул Губа, стукнув пивной кружкой по столу. Он встал посередине бара, взмахнул маской, шлепнул ее, привлекая внимание к себе. – Слушайте все! Вот оно как все было. Иду, значит, я в дуре по лесу, последний заход, думаю, ну сейчас если меня не щелкнут до поляны, домой поворачиваю, два раза меня уже того, ну сойдет, не надо быть жадным, иду – никого. Начинаю поворачивать к казематам. Вдруг смотрю – стоит пацан с ружьем, на меня смотрит, лицо бледнющее. Я ружье сразу узнал. Шпалино ружье, страйк. А мне хоть бы хны! Ну, страйк и страйк. Давай, шмаляй! Одним синяком больше, подумаешь! И попер я на него, иду рычу во все горло!.. Он так и обоссался!.. Я клык даю – он точно обоссался! Представьте, ружье бросил и побег! Побег – только пятки сверкали!.. Ха-ха-ха!

Ему никто не поверил.

– Что ж ты, дурак, ружье-то не взял? – говорили ему.

– А ружье не взял он потому, что не было там никого.

– Вот она и вся нечистая сила.

– Ха-ха-ха!

И все же эта версия всем понравилась и ее азартно пересказывали. Кабак гудел. Шпала обещал за ружье вознаграждение двадцать евро, и это подогревало азарт, не столько деньги были важны, сколько игра, ружье хотели найти и доказать свое первенство, сквоттеры говорили, что знают лес лучше зомбаков и найдут ружье, зомбаки не хотели уступать сквоттерам:

– Это кто, вы-то знаете лес? Да вас в нем и не видали!

По лесу рыскали группы охотников, большая компания заряжалась алкоголем перед тем, как отправиться на поиски. Я тоже загорелся желанием с ними пойти, но меня вытянул Кустарь:

– Ты куда? Идем африканское вино пить! Эркки зовет!

В мастерской стоял терпкий запах жженки, миндаля, клейстера, специй и чего-то еще. Кустарь тут постоянно что-нибудь смешивал, готовил, у него была грязная газовая плитка, на которой теперь стоял большой чан, в нем и варилось странное мутное зелье, куски коры всплывали, переворачивались, исчезали…

– Давайте садитесь, все готово давно, – сказал Эркки, снимая фартук. – Вот я тут уже и остудил.

– Очень хорошо, – сказал я, усаживаясь за верстак, на котором лежали фрагменты из гипса и дерева, и еще какие-то детали будущей скульптуры. – А это что варится?

– Вторая порция! Еще полно… На десятерых хватит!

– Заодно выясним, куда ружье подевалось, – добавил Кустарь, потирая руки, глаза его горели дьявольскими огоньками.

– Да, точно, – сказал Эркки, наполняя кокосовые бокалы напитком отвратительного цвета, – так в древние времена пропавшую вещь находили в видениях…

Вино было еще слишком горячим, но Эркки и Кустарь прихлебывали, как чай, дули на кокосы и потягивали, щурясь, и я тоже попробовал – гадость страшная – и пока