Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Охотников мешать занятиям Аллахвердиева было немного. Дело в том, что на лице, шее и руках Акбара высыпали розовые, с белым налетом пятна. И его спешно поместили в подобие изолятора. Еду оставляли на пороге мазанки. Местный Абу Али ибн Сина мудро решил, что время покажет, проказа это или лишай. У самого Акбара на этот счет никаких сомнений не было: своей рукой вводил в ягодицу малопочтенный индийский препарат, на который его организм реагировал вот такого рода аллергической реакцией. По правде говоря, тут не в дневнике была суть. Пучеглазый араб «Че» пристегнул курсантов «Джемаля» к новому авантюрному походу в Фарьяб. Акбар же действительно боялся смерти на чужой земле, поскольку не получил иного указания на этот счет от Создателя миров.

ЗАПИСКИ ШАХИДА

«1. «Он – Божий избранник. Кто сомневается, пусть подумает, как можно в этой стране, где каждый мальчишка владеет оружием, навести порядок. Ему это удается. Там, где появляется амир и его ученики – люди вспоминают о законах Создателя и следуют им. Не так ли было во времена Пророка?»

Он потерял глаз в бою под Кандагаром еще в восьмидесятом году. Говорят, что сам вырвал лопнувший глаз и приложил к ране глину со стены мечети. Чудо и мужество – ходят рядом. Имам Шамиль тоже бросился на штыки с сыном за спиной и перепрыгнул через пропасть.

Внешность имеет благородную, широк в плечах, лицом – аварец или даргинец, речь негромкая, но слова проникают в сердце. На правой кисти небольшой белый шрам. Оружие не носит. Сначала заговорил с нами на фарси, а потом улыбнулся и сказал, что дагестанцам ближе пашто – язык воинов. Переводил этот странный журналист, возле которого все время крутится Султан. Имя того, о ком мои слова, – Амир Омар Мухаммед. Я стоял в двух шагах от этого замечательного человека и слушал его речь.

– Наше движение имеет большую силу. Если Россия и Америка встают против нас, а они никогда не дружили! Вот только одно из доказательств!»

2. Все вопросы нам рекомендовали задавать мавлави Асхабу. Стыдно писать об этом, но один из наших пожаловался на скудное питание. Мавлави молча достал из кармана горсть изюма и подал жалобщику со словами: «Если с хлебом, то хватит». Все местные – худощавые, быстрые и, похоже, не унывают. Видел, как собираются неожиданно в круг и начинают красиво, нараспев читать «Анфал» или «Аль-Турба».

3. Ночью на трех грузовиках мы проскочили по пустыне в какое-то местечко. Дахала? Дхала? Индия рядом! Глиняный забор, вышки по углам – маленькая крепость. Братья, призвав на помощь Аллаха, с ходу атаковали укрепление бандитов. Те почти не сопротивлялись, выкинули белый флаг и вышли из ворот без оружия. У нас два брата погибли, когда брали дом главаря. Наверное, он рассчитывал на помощь, тянул время. Командир нашего отряда приказал повесить его и двоих подручных на воротах. Это сделали их же люди. Странно, но я тоже не испытывал жалости или волнения. Набросили на головы мешки и сами, не очень-то горюя, тянули веревки. Я впервые увидел, как человек сильно бьется вначале, потом мелко дрожит и выпускает кишечные газы. Все повешенные обмочились. Это понятно. Смерть от пули – другая, человек обмякает, подобно мешку, это я видел. Там меньше мучения. Надо спросить мавлави, правильно ли усиливать мучения?

Кстати, их предводителя удавили отдельно, наши, в доме прямо на полу. Таков порядок – командира нельзя убивать на глазах подчиненных. Это правильно. Власть от Бога. Но если ты отступил от него – смерть!

4. Афганцам надоела война. Моджахеды Раббани переходят на сторону братьев. Всем мир и прощение. Нет, не совсем так! Есть вещи, которые амир не может простить, потому что этого не прощает Аллах.

За измену, взятки, дорожный грабеж – смерть. Жить по шариату. По нерушимым, неземным законам. Неправедный суд – это и есть дьявол во плоти. Хватит того, что я уже видел: убийцы кричат – не убивай, воры призывают не красть, прелюбодеи учат чести и верности. Имеют одну жену и десяток любовниц, делающих аборты. Это допустимо – личная жизнь. Я попробовал, подобно отцу и деду, взять по закону вторую жену – мир перевернулся! И придавил меня! За что? Я обличил педераста – мир выкинул меня из своих пределов и гнал, как собаки гонят зайца. И тогда я понял – это наказание за мою собственную неправедность, за то, что я живу именно в этом мире. Страшно подумать, когда-то я не понимал, чего требует от своих детей Отец Небесный. А Он ведет по прямому пути, и на этом пути не может быть и тени зла.

5. Мавлави Асхаб слушал мои вопросы и отвечал на них.

– Почему запретна музыка?

– Послушай, о чем большинство песен, в чем суть звуков мертвого дерева, сухих жил и меди? Страсть к женщине! Ты же на людях не занимаешься любовью. А, покраснел! Почему?

– Я не животное, муаллим!

– Хвала Аллаху! Ты сам ответил. В этом опасность музыки.

– Почему нас осуждают за отношение к женщине?

– Когда осуждают, то, прежде чем думать почему, посмотри, кто? Это не арабы придумали презрительное слово «опростоволосился». Это у русских для замужней женщины было позором ходить без платка на людях. Не Пророк первый сказал, что если кто посмотрел на женщину с вожделением, тот уже прелюбодей! И камнями за распутство побивали задолго до хиджры. Мир един. И путь указан.

6. Братья заживо закопали отвратительного старика-педофила. Его поймали за Даманом. Публичная казнь началась с битья палками таджика – торговца пударом (героином), он сбывал свой товар ученикам медресе. Лупили его с наслаждением. Один из братьев, отмахав десяток ударов, протянул мне мокрую от крови палку толщиной в палец. Только первый удар отозвался во мне. Почему я должен жалеть того, кто не жалеет чужой жизни? А старика подвели в старому дувалу, связали руки и ноги, бросили под стенку. С другой стороны в дувал ударил бронетранспортер. А потом, после обрушения, еще и прокатился несколько раз по комьям глины. Теперь я не задаюсь вопросом, почему «амрико» обвиняют талибов в гомосексуализме? Как будто здесь это не грех. Вор первый кричит: держи вора. Смотреть на казнь собралось много людей. Ничего, кроме одобрения, на их лицах я не видел. Но вот дети, их тоже было много. Не знаю, но лучше бы им этого всего не видеть. Или наоборот? Когда я спросил об этом у мавлави Асхаба, то он сначала сам мне задал интересный вопрос:

«Что правит человеком?»

«Желание… Любовь… Голод… Другие чувства».

«Скажу тебе – страх. А ты иди и подумай. Нет ничего выше и чище страха, который заложен Создателем. Есть страх Божий – есть человек. Отсюда и ум, и совесть, и желания. Постарайся понять. Этот страх – признак всего живого, но только человек способен осознать его, а это всегда угодно Богу. Ты видишь что-нибудь унизительное в страхе?»

Я не смог его понять: если я чего-то боюсь, то хочу это уничтожить. И чем больше, тем сильнее. Я видел людей, которые ничего не боялись. Они мне нравились.

7. Каждый день на занятиях я узнаю много полезного. Инструкторы, имен которых мы не знаем, объясняют через переводчика, но больше помогают картинки и схемы. Нам сказали нарисовать контуры известных городов, над которыми мы пролетали. Инструктор собрал рисунки и безошибочно назвал контуры Махачкалы, Баку, Ростова, Минеральных Вод, Орджоникидзе и Ставрополя. Казалось бы, для чего? «Посадка захваченного у врага самолета в нужном вам месте – это первое. Второе – точное нанесение удара». Несколько часов нам давали сведения по взрывателям замедленного действия. Среди них были и такие, как смесь глицерина и красного фосфора, запал, завернутый в бумагу и опущенный в воду вместе с зарядом, сотовый телефон, пружина, залитая парафином (это хорошо работает на солнце и возле калориферов в больших зданиях). Потом предложили спрятать патрон для пистолета Макарова. Один из наших просто проглотил его. «Нужно будет – достану!» Инструктор только руками развел, но вроде с одобрением. Меня поставили в пример за то, что я описал, как можно использовать в качестве источника тока пьезоэлектрическую зажигалку.