Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

– Я могу говорить с этими, – Акбар пытался подобрать нужное слово, – ну, с курсантами? Спрашивать?

– Не рекомендую. Каждый, кто заговорит с тобой, будет примерно наказан. Таковы условия. Это их курс. Не твой.

– Давай сразу, до конца. Я понятливый, – Аллахвердиев вынул сигареты, но, натолкнувшись на острый взгляд моджахеда, хмыкнул и протянул ему пачку. – Если так, то забери. Не вытерплю.

– Это просто, Акбар, когда рядом не курят, то можно бросить. Моджахед не должен курить, особенно в горах. Думаю, ты не до конца понимаешь, почему. Может быть, позже.

– Хорошо. Но тебя-то можно сейчас спросить кое о чем?

– Покороче, ладно? И не думай, что я тебя сюда вытащил. И без этого забот хватает.

– Как думаешь, почему дагестанцы не поддержали Чечню?

– Какая разница! Или завтра конец света?

– Не понял. А как же умма исламия, эмират от моря до моря и от Кабула до Бухары?

– Это не для Дагестана. Здесь другие задачи. Твои земляки – жалкие националисты. Цепляются за клочок земли, а могли бы стать единой нацией. Пусть пока учатся джихаду. Ты сам сказал – идея. Для одних – жизнь, для других звук пустой.

– У меня больше нет вопросов. Только ответ: Чечня явно выкрутится, одна нация – один язык, а вот Дагестану придется худо, здесь и так уже грызутся насмерть. Вы готовите братоубийственную войну? Где «умма», где запреты на раскол, убийство мусульман?

– Пророк, да будет благословенно Его имя, тоже убивал соплеменников-отступников. Тебе ли объяснять, зачем?

– Не надо. Помню. Показывай апартаменты.

– Да. Нужно отдохнуть. Должен тебя предупредить: в ночное время передвигаться по лагерю запрещено.

– Знакомо, Султан. Не привыкать.

И многое еще было знакомо в «Джемале»! В конце концов, какая разница, где готовить профессиональных диверсантов и убийц: под Москвой, в Хайфе или на границе Чечни и Дагестана? В горах даже лучше – меньше соблазнов для бойца. И вообще – главная задача обратить смерть в оргазм. Тогда воин будет искать ее, как ищет выпивку и женщину наемник, с которым расплатились. Поэтому наемник – худший из воинов.

Подъем с рассветом. Отбой, как повезет. Еда – можно подумать, что намеренно приучают к пище противника, за исключением свинины, разумеется. Форма, экипировка – войсковых разведчиков российской армии. Сбрей бороды – не отличишь. Правда, возрастом постарше, но уж таких сдобных телес, как у командированных милиционеров, нет и в помине.

Никакого религиозного фанатизма. Трехкратный намаз – если свободен от занятий. В свободное время можешь читать Коран, в том числе и вслух, учась по буквам, выпевать таинственные слова на языке Пророка. До «Джемаля» все прошли предварительный отбор. Периодически и здесь вызывали по вечерам в «четвертый отдел». По тому, как курсанты, возвращаясь, вытирали виски, затылок и запястья – можно было догадаться, что проверка на «детекторе» здесь обычная практика. Однако Аллахвердиеву в другие норы, кроме «первого отдела», вход был воспрещен. Создавалось такое впечатление, что ему желают в полном объеме показать полевую выучку.

Теоретические занятия, инструктажи, демонстрации проходили в строю. Руки за спину, ступни на ширину плеч – спортивная стойка. Никаких «перекуров». Все инструкторы неплохо владели русским языком. Возможно, в пределах своего курса, поскольку лишнего они не говорили, не уговаривали. При необходимости раз-другой показывали приемы, но это редко. Не будет же инструктор окоп– ячейку отрывать или на стену лезть? Нет, он спокойно скажет, что через положенное время откроет огонь на поражение. Кто не спрятался – я не виноват. Каждое упражнение отрабатывалось по нескольку раз, с целью смены командира группы. Погода не имела никакого значения.

– Высота этой стены – шесть метров. За гребнем – ваше спасение. Противник выйдет на край поляны через семь минут. Во время штурма на гребне не должно быть более трех человек. Двое помогают забираться, третий – готов прикрыть огнем. Внимательно посмотрите: вот это пятно – кровь вашего предшественника. Я отстрелил ему каблук. Напоминаю, восемь минут. Сейчас – семь ноль пять. Начали!

Моросящий дождь. Осклизлая меловая стена. На высоте примерно третьего этажа уступ и промоина, уводящая вверх. Сорваться, конечно, не смерть, но увечье обеспечено. Для моджахеда – это гибель. За его спиной нет медсанбата и госпиталя. За ним не вызовут вертушку или машину переднего края. Выход один – и вверх, и вниз на крыльях веры.

Акбар сначала не понял замысла. Курсанты стали вязать какой-то фантастический канат из ремней, курток, обрывков строп. С силой раздергивали узлы, проверяя их на прочность. Две минуты.

– Ноги прямые. Под ступни толкать. Тянуть за пояс. Кобру. Живо! – Это командир группы: под два метра, худой, с жилистыми руками-граблями. За лямку зеленого «лифчика» зацеплена небольшая кошка со складными зубьями. Вещь хорошая в лесу, в горах. Четверо внизу, сгорбились, расставили ноги, уперлись в стену, трое мягко вскочили на их спины. Еще двое вскарабкались, прилипли к сырому мелу, нащупывая неровности. Минута.

Четверо подняли командира под ступни. Миг, и долговязая фигура распласталась на стене. Пирамида слегка дрогнула – это командир метнул за гребень кошку. Подергал несильно, потом перенес вес тела и, подтянувшись, одной рукой ухватился за выступ. Есть, один наверху. Учитесь подтягиваться, мужики, пригодится не только на бабе. Минута.

Пошел второй. Подал узловатый канат и по нему, сжимая между ног, пополз наверх. К исходу шестой минуты внизу остался один – видом бычок килограммов под девяносто. Оглянулся на инструктора, дразняще улыбнулся, имитируя передергивание затвора. Присел, подпрыгнул, ухитрившись захватить канат почти на середине, и, прилипая к стене, протянул руку командиру. Все. Семь с половиной минут.

Инструктор равнодушно посмотрел на часы и повел стволом выше гребня. Пули прошли в полуметре от курсантов, откалывая пластинки породы.

– Это «лыжи». Можно пройти по болоту, по глубокому снегу, сбить со следа, обмануть системы управления минными полями и артиллерийским огнем. Идти следует молча. С досок на землю не сходить. Контрольные планки руками не трогать. Стоять плотней. Трасса перед вами. Одна попытка. И десять минут на контрольное упражнение. Все – молча. Потом – берегите ноги.

Нехитрый снаряд состоял из четырехметровых досок шириной в полступни и веревочных поводьев в конце и начале каждой «лыжи». Прилипли друг к другу, держась за пояса. Командир шел вторым, выбрасывая поочередно то левую, то правую руку. По сигналу курсанты переносили центр тяжести на одну ногу. Ведущий и замыкающий в этот момент толкали доску вперед. На контрольном упражнении четверо безмолвно снесли крепкие удары ореховым прутом по голени за то, что не вовремя отрывали ступни от «лыжи», затрудняя работу ведущих.

Может быть, про системы управления и сказка, подумалось Аллахвердиеву, но что они учатся действовать слаженно, без «восточного базара» – это точно. Он уже отметил, что принцип «слушай, молчи и выполняй» здесь возведен в ранг хадиса, если не прямого указания Пророка для соратников. И вся жизнь в «Джемале» как бы утверждала: брат, хорошо и надежно тебе будет только среди моджахедов, только среди чистых единобожников и будущих шахидов. Не отнять – организаторы лагеря знали, как сплотить толпу в команду.

Некоторые элементы были просто восхитительны. Например, хождение по расходящимся канатам на пятиметровой высоте. Здесь можно было уцелеть, только опираясь на партнера, доверив ему свою задницу. Или преодоление барьеров шеренгой, со связанными через одну ногами. Кстати, традиционные упражнения здесь попросту были «убойными». «Паутинки» обвешивались сигнальными минами, а это вещь далеко не безопасная. На проволочной «тарзанке» перелетали поверх лепестковых мин, с ранцами, набитыми камнями. А «разрушенный мост» переходили с помощью сырых сучковатых стволов, грозящих при неосторожном перемещении раздробить конечности. Наиболее напряженные моменты фиксировались на видеокамеру, причем Аллахвердиев отметил, что оператор предпочитал крупный план. Особенно когда подходила очередь «велосипеда». Почему так назвали трехметровое вертикально вкопанное бревно с двумя лесенками, для Акбара осталось загадкой. Курсанту же предстояло устроиться на торце и по команде упасть спиной на руки товарищей. Реакция, перед и в момент падения, вот что интересовало, конечно, не оператора. Суть упражнения была на поверхности: доверяешь собратьям – падай. Волнуешься, сгибаешься, крутишь головой, всплескиваешь руками – сидит в тебе потенциальный предатель. Круто? Ничего подобного! Если ты не веришь братьям по духу, если ты думаешь, что они способны предать тебя, то почему бы не сделать это первым! Кстати, «велосипед» был одним из немногих упражнений, после которого через день-другой частично менялся состав группы.