Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

Гномов спасали скальные выступы, подходившие к самой тропе, по которой они отступали. Много гоблинов не смогло бы там разместиться, и в переднем ряду (если можно так выразиться – гоблины не признавали рядов, атакуя нестройной толпой) одновременно их находилось не более пяти.

Охотники за сокровищами сперва даже не обратили внимания на то, что, отбиваясь, прошли ущелье насквозь и оказались на пороге леса. Теперь окружить их не казалось сложным. Но гоблины почему-то вдруг остановились. Кто-то из них нерешительно сделал шаг вперед, но один из главарей за шиворот затолкал слишком ретивого обратно.

Гномы не понимали, что происходит.

– Икстааре! – взвизгнул какой-то гоблин на своем языке. – Икстааре!

Они лишь кричали что-то непонятное, бессвязное, словно просили охотников за сокровищами не отступать дальше, просили их вернуться… Как же, раскатали свои зеленые губы!

Дори бросил через плечо мимолетный взгляд и с облегчением вздохнул. Они стояли на небольшом холме, и дорога здесь поднималась, поэтому были хорошо видны острые, словно лес копий, могучие стены города. Высокий палисад, сбитый из огромных северных дубов, казался сейчас неприступной цитаделью. Сами того не заметив, гномы прошли несколько иным путем, чем тот, которым они добирались к ущелью Странной Руны, и дорога обратно заняла всего полтора дня – горы любили обманывать своих гостей, подставляя тем под каблуки совершенно иные тропы и перевалы, стоило хоть на минуту отвлечься. Мерзавец Гверкин в своей карте нарочно провел их длинной окольной тропой. Оказалось, что можно было легко миновать и «Путь на Грехенвальд», и руины Тревегара, знать бы заранее. Но кто среди кладоискателей мог бы похвалиться даром предвидения?

Теперь рыжебородому предводителю стал понятен гоблинский крик «Икстааре!»: видимо, дикие горные карлики хорошо познали на собственной шкуре, чем для них чреваты прогулки рядом с северным городом людей Истаром.

Герцогство Истарское. Истар.

Они снова сидели в уютной и уже успевшей стать родной таверне «Вереск» в Граде Рейнгвальда. Здесь было тепло, камин пыхтел своим согревающим дыханием; дымящиеся кружки и кубки, горячие блюда: супы, каши и куропаточки, кабанчики, кролики… Эх! Даже бессловесное наигрывание местного барда на старенькой лютне казалось просто волшебным.

Они снова были в безопасности, снова пили вересковый мед и заедали его вкуснейшей жареной олениной. Все как тогда, перед отбытием в горы… За исключением того факта, что теперь их было не восьмеро – одного гномы оставили там, на Севере, в заснеженных и обледенелых местах, откуда они бесславно ретировались, убегая от грозного Лаграона – ужасного и беспощадного чудовища.

– Ну, что скажете, господа охотники за сокровищами? – Дори хмуро оглядывал всех сидящих за столом. И храброго Кили, и поникшего извечного неудачника Лори, и Долдура, брата погибшего Хонира, и печальных чернобородых близнецов Голари и Конари, и простуженного красноносого Ангара.

Непутевый взял слово:

– Я скажу, друзья мои, вот что… – Он прервался. В этот момент дверь таверны распахнулась. На пороге показался высокий старик в потертом черном плаще и нахлобученной на лоб остроконечной шляпе; за плечами висела дорожная котомка, опирался он на длинный резной посох. Если не знать, что все маги королевства заняты войной, можно было бы с уверенностью сказать, что сюда только что вошел самый что ни на есть настоящий волшебник – такого необычного вида был странник. Не обращая никакого внимания на возможное положение наглого старикашки, гном Ангар разъярился пуще прежнего. Стоило только отвориться входной двери, как тут же воскрес чудовищный кашель, словно поднятый некромантами из небытия. В последний раз Непутевый болел двадцать четыре года назад, и тогда он едва не умер от насморка и режущего, будто мечами по горлу, кашля, теперь все вернулось, поэтому ясно, отчего Дортан был так зол, даже если отбросить их трагическую потерю и минувшие неудачи с поиском клада.

– Да что же это такое? – сердито прохрипел Непутевый собратьям, указывая на то, что вслед за вошедшим стариком в общий зал проник злой ледяной ветер, принесший с собой хлопья снега.

– Эй! – крикнул Ангар страннику, который осматривал таверну, так и не догадавшись затворить за собой дверь. Гном со все возрастающим раздражением следил за ускользающим на улицу теплом и был готов самолично вскочить с места и вышвырнуть во двор наглого посетителя. Но разум все же возобладал над яростью, и Дортан не стал затевать потасовку, к которой был и морально, и физически не готов, – глубоко вздохнув, он обронил:

– Уважаемый, поскорее закрой дверь!

– Конечно-конечно, – быстро ответил вошедший и прикрыл дверь. Тут же исчезли и холод, и снег.

– Так вот, – Ангар еще раз чихнул и поплотнее завернулся в толстую медвежью шубу, – я хотел сказать, что мы должны вернуться…

– Это и так понятно, нам нужно забрать тело Хонира, – перебил его Дори, – но что ты предлагаешь?

– Я предлагаю найти кого-нибудь, чтобы дракон сожрал не нас, пока мы будем забирать тело Хонира… а вот хотя бы тех ребят. – Непутевый ткнул через плечо на двух сидевших поодаль людей-наемников.

– Не смеши меня, Ангар, – прошептал Долдур. После гибели брата в ущелье Странной Руны он все время почему-то говорил шепотом. – Ты не видел Лаграона, а я видел. Это же трусы чистой воды! Посмотрите на них: они не пойдут на заведомую смерть… да и попробуй найди таких, кто пойдет…

– Долдур прав: никого нанять мы не можем, – заключил Кили. – К тому же чем, позвольте спросить, мы заплатим наемникам? А что, если обратиться к сородичам? Я видел здесь на площади Алигенты торговца сталью из Грон-Каррага.

– Нет, – начал Голари, оглядывая своими зелеными глазами таверну, – и к сородичам мы пойти не можем, ведь…

– …нужно будет потом объясняться со старейшинами, почему мы вообще здесь очутились, – закончил речь брата Конари.

– Я свободный гном, и мнение кланов меня не интересует, – гордо прокашлял Ангар.

– Но не все здесь свободные, правда, Лори?

Арбалетчик не успел ответить, как Дортан закричал в сторону входа:

– Эй, ну там, у двери!

Теперь на фоне ночи стоял высокий человек, полностью закутанный в изорванный серый плащ; черные волосы грязными лохмами выбивались из-под капюшона, натянутого на самые глаза; немытые руки с длинными потрескавшимися ногтями заметно дрожали от холода. Дерганый посетитель кого-то высматривал в таверне и, словно нарочно намереваясь позлить Дортана, тоже не спешил закрывать за собой дверь.

– Боюсь, твой насморк не пройдет к праздникам, – невесело усмехнулся Дори.