Прилив победы - Дэвид Дрейк

Конечно, ни слова об этом не дошло до властей. А если бы и дошло, то они все равно не обратили бы внимания. Трущобы любого города — в особенности такого огромного, как Бхаруч — полны предрассудков и слухов.

Таким образом день за днем старый нищий просил подаяния у стен дворца. И день за днем йетайцы, охранявшие вход, иногда небрежно на него косились.

Сам Венандакатра, входивший и выходивший из дворца даже ни разу не взглянул на нищего. Замечать такие существа гоптрий считал ниже своего достоинства. Поэтому Венандакатра совершенно не видел, как глаза нищего следят за каждым его движением, хотя голова остается опущенной, как и положено несчастному, униженному созданию. Да и сами эти глаза казались странными для такого человека. Они были почти желтые, как у хищника.

Глава 27

СИНД

Осень 533 года н.э.

Велисарий и его армия встретили первое подразделение малва вскоре после того, как обогнули южные склоны Кот Диджи и пересекли Нару. К счастью, римляне заранее получили предупреждение, что вражеские войска находятся поблизости — не от шпионов или разведчиков, а от беженцев, непрерывным потоком текущих на юг от Инда.

Аббу и его разведчики поймали небольшую группу беженцев, казавшуюся одной большой семьей. Не зная языка, он привел людей к полководцу. Знание Велисарием иностранных языков стало легендой среди его войск. Талисман Бога позволял ему понимать любой язык — даже, как говорили некоторые, язык животных.

Конечно, истина не совсем соответствовала легенде. Эйд на самом деле обеспечил Велисария великолепными способностями к изучению языков. Но это была не магия, и данное свойство не позволяло Велисарию мгновенно понимать чужой язык и разговаривать на нем.

Поэтому он не мог общаться с этими сжавшимися перед ним на земле крестьянами, несущими небольшое количество пожиток, прикрепленных ремнями к спинам, и ведущими с собой единственную корову, для «охраны» поставленную в центр. Вдобавок люди были так испуганы, что Велисарий сомневался, смогли бы они в любом случае говорить. Головы мужчин и женщин были опущены вниз. Они смотрели на почву перед собой, словно игнорируя вооруженных людей в доспехах, которые их окружали, могли изменить реальность.

Дети оказались менее робкими. Или, по крайней мере, меньше готовыми поверить в то, что с реальность можно так запросто манипулировать. Они с интересом рассматривали римских солдат округлившимися и испуганными глазами. Одна маленькая девочка — возможно, шести или семи лет — громко плакала, несмотря на все усилия матери, которая пыталась заставить ее замолчать. Из-за ужаса самой женщины ее попытки ни к чему не приводили, ведь для того, чтобы прекратить эту настоящую истерику, требовалось хорошенько встряхнуть ребенка.

Велисарий поморщился и отвернулся — и встретился взглядом с мальчиком того же возраста. Возможно, братом девочки, например двоюродным. Если учитывать въевшуюся пыль и грязь, покрывавшую крестьян, и искаженные от страха лица, то фамильное сходство определялось с трудом. Если точнее, то фамильное сходство было глубоко похоронено под тем отупением, которое заставляет всех людей в отчаянии выглядеть похожими друг на друга.

Мальчик не плакал. Он просто смотрел на полководца так широко открытыми глазами, что они, казалось, полностью вылезли из орбит. Велисарий улыбнулся ему. Единственной реакцией мальчика стали — если такое возможно — еще больше округлившиеся глаза.

В этих широко открытых глазах не было ничего от детского любопытства. Там был ужас, такой глубокий, словно мальчик — парализованный грызун, смотрящий на кобру.

— О боже, — пробормотал Маврикий.

Велисарий вздохнул. Он отказался от мысли допросить крестьян. Они в любом случае ничего ему не скажут. Ничего не смогли бы сказать, даже если бы он говорил на их языке. Война ударила по крестьянам, как ударяет всегда — подобно грозе, насланной далекими и нисколько не заботящимися о людях божествами, уносит их прочь, как река уносит мусор во время наводнения. Они не увидят ничего из происходящего, кроме хаоса и сумятицы. Передвижения войск, маневры, удобная местность как военный термин, а не путь для бегства — все это было выше их понимания.

— Отпустите их, — приказал Велисарий. — Маврикий, проверь, чтобы их проводили наши фракийцы, я не думаю, что возникнут какие-то проблемы с солдатами, но…

— Не нужно рисковать, — закончил Маврикий и слегка нахмурился. — Не то чтобы у этих крестьян было что украсть, но некоторые греки — новые, не люди Кирилла — начинают жаловаться на отсутствие трофеев.

Он посмотрел на одну из крестьянских девушек. Она была старшей — возможно, шестнадцати или семнадцати лет.

— Они могут выплеснуть свое раздражение другим образом, чтобы получить хоть какое-то удовольствие. А затем… — Он коротко и хрипло рассмеялся. — Ты представишь армии еще одну наглядную демонстрацию «дисциплины Велисария», и мы будем смотреться несколько глупо, начиная сражение, когда тянем за собой казненных катафрактов.

Велисарий кивнул.

— То, что эти люди вообще здесь, говорит мне то, что я должен знать. Малва начали бойню.

Он взялся за удила. Его карие глаза, обычно теплые, как старое дерево, горели яростью.

— Это означает, что малва рассеяны по местности и дезорганизованы. Поэтому пришло время для еще одной демонстрации. — Следующие слова прозвучали почти как шипение. — Я заставлю этих людей бояться Бога. Как записано в Ветхом Завете.

Он обрушился на малва менее двух часов спустя, тому времени перевалило за полдень. Арабские разведчики начали приносить отчеты, на этот раз основанные непосредственном наблюдении за врагом. Как Велисарий и ожидал, солдаты малва растянулись на несколько миль.

— Кое-что горит, но немного, — подвел итог Аббу. Лицо старого пустынного воина горело гневом. — Вероятно, они планируют жечь все позднее. Сейчас просто убивают.

Об этом Велисарий уже догадался. Пока они продвигались вперед, римская армия встретила и других беженцев. Ручеек превратился в широкий поток, пока вся местность не покрылась убегающими в панике людьми. Малва убивали всех, кого могли поймать. Тактика выжженной земли, которую Тамерлан с гордостью назвал бы своей39. Убей землю, уничтожив тех, кто на ней живет, а не просто то, что они вырастили и построили.

— А есть ли в этом районе подходящее место, к которому мы могли бы сгонять малва? — спросил Велисарий.

Аббу показал на северо-восток.

— Да, командир. Вон в том направлении, недалеко — может, пять миль. Небольшое русло реки, почти сухое. Идет с северо-запада на юго-восток.