Хоккейная сделка - Кристен Граната

почти не разговаривала с тобой в течение нескольких недель после той истории в галерее, — глаза Кэссиди опускаются туда, где на моей шее были отметины. — Было страшно

— Кажется, я еще не пришла в себя, — я опираюсь локтями на барную стойку и смотрю на великолепный бальный зал. — Я не думала о последствиях. Просто сделала это. Я не ожидала, что Картер так отреагирует.

— Ты всегда такой была. Действуешь импульсивно, а потом думаешь о последствиях, — она сжимает мою руку. — Я очень рада, что с тобой все в порядке.

Мой взгляд находит Александра, который разговаривает с группой людей в другом конце комнаты.

— Не знаю, что бы случилось, если бы он не пришел вовремя.

— Не думай об этом. Он пришел, и это все, что имеет значение, — она понижает голос и наклоняется ко мне. — Я слышала, что он изрядно потрепал Картера.

Я поднимаю брови.

— Ты и понятия не имеешь, насколько.

— Хорошо, — Кэссиди качает головой. — Этому подонку повезло, что я не вонзила ему нож в член.

— Кому мы собираемся вонзить нож в член? — спрашивает Селеста, подходя к нам с Кортни под руку. — Мне нравится.

Я хихикаю.

— Никому. Держите острые предметы подальше от Лорены Боббитт.

— Ты и Крум Кейк выглядите ужасно сексуально, когда находитесь близко друг к другу, — говорит Кортни. — Как дела у вас, молодоженов?

— Он в другом конце помещения. Как мы можем находиться близко?

Кортни изгибает бровь.

— О, не знаю. Может, это потому, что я видела, как вы оба выходите из помещения для персонала.

Селеста и Кэссиди ахают. Громко.

— Тсс, — я прикрываю рот Кэссиди рукой, потому что она из тех, кто выкрикнет то, о чем все думают. — Мы… искали кое-что

— Да, член Александра, — выпаливает Селеста. — Бьюсь об заклад, твоя вагина тоже его нашла.

Еще как.

Больше не в состоянии поддерживать этот фарс, я опускаю плечи.

— У него самый идеальный член, который я когда-либо видела.

— Я так и знала! — хором кричат они втроем.

Селеста тыкает меня в плечо.

— Ты должна нам пятьдесят баксов, сучка.

Я поднимаю указательный палец.

— Нет, вы поспорили, что мы займемся сексом в течение первого месяца совместной жизни. Так что вы должны мне пятьдесят баксов.

— Она права, — говорит Кортни.

— Конечно, права, — я одариваю их победной улыбкой. — Принимаю наличные, Венмо33 или ПэйПал34.

Кэссиди искоса смотрит на меня.

— А как насчет другого пари, которое мы заключили?

Я притворяюсь, словно ничего не знаю.

— Какого другого пари? Никакого другого пари не было.

Три пары глаз смотрят на меня.

Я понижаю голос, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Я не влюблена в Александра. Мы просто…

Но не могу закончить предложение.

— Просто что? — спрашивает Кортни, ее выражение лица смягчается.

— Не знаю. Это странно. Ты когда-нибудь встречала кого-то, кто доставляет тебе классные оргазмы, что хочется приготовить ему еду?

Кэссиди наклоняет голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Бывало ли у тебя такое, когда думаешь: «черт, у этого мужика самый великолепный член, я хочу убедиться, что он накормлен»? — я издаю разочарованный вздох, не в силах подобрать нужные слова. — На днях я отпустила Энни пораньше, чтобы провести время с Джулианой. Я знала, что Алекс возвращается домой с выездной игры, и он всегда голодный, когда переступает порог, поэтому… — я моргаю. — Приготовила ему ужин. То есть, приготовила ужин и ждала, когда он вернется домой.

Кэссиди прикусывает нижнюю губу, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

— А потом увидела, что у него накапливается грязное белье, — я пожимаю плечами. — Так что сделала это. Я постирала белье взрослого мужчины, потому что знала, что он будет уставшим, когда вернется домой.

— Позволь правильно тебя понять, — говорит Селеста. — Ты делаешь все это, потому что заботишься о том, голоден ли он и не устал ли. Ты заботишься о его ребенке, когда его нет рядом, — она делает паузу. — И думаешь, что это только потому, что он хорош в постели?

Я пожимаю плечами, как будто это простая математика.

— Как еще ты можешь это объяснить?

— Ты заботишься о нем, — говорит Кортни.

— Ну, да. Забочусь.

Конечно. Это же очевидно. За последние несколько месяцев мы стали ближе, чем друзья.

Кэссиди всхлипывает и вытирает уголок глаза.

— Почему ты плачешь?

— Детка, ты влюблена, — она снова всхлипывает. — Вот почему хочешь делать все это для него. И вот почему он делает романтические вещи для тебя — потому что тоже влюблен.

Я качаю головой, даже не дав ей договорить.

— Нет же. Это не то, чем кажется.

Селеста закатывает глаза.

— Не делай этого. Не делай вид, что игнорируешь свою влюбленность. Ты не персонаж бредового любовного романа.

— Я ничего не игнорирую, — моя грудь сдавливается, и я с трудом делаю следующий вдох. — Мы только начали встречаться. Конечно, у нас есть чувства друг к другу, но…

Мы же не можем быть влюблены, правда?

— Но что? — спрашивает Кэссиди, ее проницательный взгляд смотрит сквозь мой фасад, как это могут делать только лучшие друзья.

— Я просто не знаю, что это такое, честно говоря.

Я никогда раньше не была влюблена. Откуда мне знать, каково это?

Кортни жестом указывает на меня указательным пальцем.

— Тогда скажи, что ты чувствуешь по поводу той женщины, которая сейчас пытается подкатить к Александру.

Моя голова поворачивается.

— Кто к нему подкатывает?

Высокая, красивая блондинка разговаривает с Александром у края танцпола. То, как ее тело обращено к нему, кокетливая улыбка на губах и взгляд «переспи со мной», который она кидает ему, говорят все, что нужно.

Он что-то отвечает, и она смеется, запрокинув голову назад и положив ладонь ему на плечо.

О, черт возьми, только не это.