Хоккейная сделка - Кристен Граната

— Спи с нами.

Я бросаю взгляд на Джулиану, потом снова на него.

— Но что она подумает, когда проснется и увидит меня в постели?

— Подумает, что ее семья рядом. Что ее любят.

Семья.

Я никогда не думала, что являюсь ее частью.

До сих пор.

Я киваю, отвечая легкой улыбкой.

— Хорошо.

После того, как умываемся и переодеваемся, мы ложимся в постель. Александр по правую сторону, я — по левую, а между нами — Джулиана, зажатая в наших объятиях. Он тянется и целует ее в макушку, растрепанные кудряшки разбросаны по подушке. Затем он обнимает меня, отводит волосы от лица и ласкает мою щеку.

Его нежные прикосновения убаюкивают, несмотря на учащенное сердцебиение, которое готово выпрыгнуть из груди и упасть к его ногам.

Может быть, завтра.

Я скажу ему завтра.

Глава 33

Ария

— ДА! ГОООООООЛ!

Кэссиди вскакивает на ноги и вопит вместе со мной.

— Давай!

Счет официально 1:0, и преимущество на нашей стороне. Публика в восторге, болеет за свою команду и оглушительно освистывает Филадельфию.

Сокомандники Александра хлопают его по плечам, когда тот проносится мимо после набранных очков, а затем его взгляд находит меня на обычном месте за воротами Трентона. Я посылаю ему воздушный поцелуй, и он делает вид, что ловит его перчаткой, прежде чем снова сосредоточиться на игре.

— Следи за четвертым и пятым номерами, — предостерегает Селеста. — Они известны тем, что играют грязно и часто устраивают драки.

Кэссиди стонет.

— Зачем драться? Почему они просто не могут играть?

И Кэссиди, и Селеста видели, как их мужья получали подлые удары на льду, а Джейсона однажды даже увезли на скорой. У меня болит живот, когда я думаю, что что-то подобное может случиться с Александром, но знаю, что такова игра. Хоккей — агрессивный вид спорта.,

Во втором периоде я замечаю, что два игрока, на которых указала Селеста, становятся все более смелыми в ударах. Оба оказываются в штрафном боксе пару раз, но это, похоже, их не останавливает. Каждый раз когда они врезаются в кого-то, толпа в унисон ахает. МакКинли явно зол и в какой-то момент сбрасывает шлем и перчатки, чтобы сразиться с четвертым номером. Оба уходят с разбитыми лицами. В следующей игре он снова висит на хвосте у МакКинли, но Александр бьет его бортами и что-то кричит, прежде чем уехать. По моей коже разливается жар. Есть что-то в том, как мой мужчина берет бразды правления на льду, что заставляет меня заводиться и волноваться.

— Тебя это заводит, не так ли? — спрашивает Селеста.

В ответ я хитро улыбаюсь.

Не могу дождаться, чтобы позже отвезти его домой.

Я скажу ему сегодня вечером. Я скажу, что люблю его.

Филадельфия еще не забила, и во втором периоде напряженность между командами только продолжает нарастать. Они пытаются, но Трентон блокирует еще одну попытку забить гол и передает шайбу Джейсону, которому удается отдать ее Александру.

— Давай, малыш, давай! — кричу я, прикрывая губы руками.

Александр молниеносно проносится по льду, и я удивляюсь, как быстро он добирается до другой стороны площадки. Но защита Филадельфии сильна. Александр пасует МакКинли, и тот быстро бросает шайбу обратно. Александр забирает ее за воротами вратаря, чтобы уйти, но пятый номер прямо за ним, бьет его в борта и пытается отобрать шайбу. Они борются за владение, как вдруг четвертый номер выезжает на лед к ним.

— Черт, — бормочет Селеста, когда мы все встаем на ноги.

— Уходи! — кричу я, как будто Александр может услышать меня сквозь рев толпы.

Он смотрит на шайбу, пытаясь увести ее от придурка позади. Забирает шайбу, набирает скорость и занимает позицию, но прямо перед тем, как может бросить по воротам, четвертый и пятый номера врезаются в него — один спереди, а другой сзади, зажав между ними. Шлем Александра слетает, когда все трое падают.

И его голова сильно ударяется о лед.

Я подношу руки ко рту и ахаю, звук тонет в шуме толпы.

Начинается безумная драка, перчатки и клюшки летают по льду. Игроки из обеих команд бьют друг друга, но я вижу только безжизненное тело Александра, лежащее на льду.

— Почему он не двигается? — спрашиваю я. — Почему он не встает?

Селеста крепко сжимает мою руку, будто пытаясь передать свою силу.

— Он просто потерял сознание от удара, — шепчет она, но в голосе слышится тревога, которую она пытается скрыть.

Свисток рефери разрывает тишину, сигнал для медицинской команды. Все замирают, понимая, что что-то не так.

Я вижу, как тело Александра лежит разбросанным на льду, он не двигается. Я слишком далеко, чтобы лучше разглядеть, и это сводит с ума.

— Он открывает глаза? — спрашиваю я, и голос дрожит. — Ты что-нибудь видишь?

Кэссиди переплетает свои пальцы с моей свободной рукой, пытаясь успокоить, но ее рука тоже дрожит.

— Дай ему минуту, — бормочет она, и я понимаю, что ее слова обращены не только ко мне, но и к Александру, лежавшему там, на льду, как будто его просто уронили.

Встань, Большой Парень.

Встань. Пожалуйста.

Встань.

На лед выносят носилки. Медицинский персонал аккуратно фиксирует шею Александра в шине, и с трудом поднимают его огромную фигуру, унося со льда.

— Куда они его везут? — спрашиваю я, срываясь на бег, хватаю куртку и сумку. — Куда его отвозят?

— В медпункт, там его осмотрят, — отвечает Селеста, уже вытаскивая телефон. Ее пальцы скользят по экрану, набирая номер подруги. — Она работает в медпункте. Попрошу сообщать о его состоянии.

Трентон, опустив голову, скользит к нам, чтобы занять место у ворот. Он поднимает глаза, встречаясь со мной взглядом, и шепчет:

— Просто дыши, — прежде чем надеть шлем.

И игра продолжается, как будто ничего не произошло. Я моргаю, не веря своим глазам.