Хоккейная сделка - Кристен Граната

Я ставлю бокал с шампанским на барную стойку и направляюсь к ним.

Селеста смеется.

— Иди и забери своего мужчину!

Александр замечает меня раньше, чем женщина, и я не упускаю мимолетную улыбку, исказившую его губы.

Я не замедляю шаг, когда подхожу к нему, и он вынимает руки из карманов, поворачиваясь ко мне. Не раздумывая, я врезаюсь в него и обхватываю руками шею.

Я обнимаю его.

Я, черт возьми, обнимаю его.

Он обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать, и кружит, прежде чем снова поставить на пол.

— Луиза, это моя жена, Ария, — он продолжает крепко обнимать меня за талию, представляя.

Луиза-которая-прикоснулась-к-моему-мужу протягивает руку.

— Очень приятно познакомиться с вами. Александр как раз рассказывал о вашей новой галерее. У меня есть несколько произведений искусства, которые я недавно приобрела, и очень бы хотелось, чтобы вы взглянули на них. Может быть, захотите выставить, когда будете готовы.

— Она арт-куратор, — объясняет Александр.

Другими словами, вот почему он разговаривает с ней.

Ради меня.

— Было бы замечательно. Мне бы хотелось как-нибудь с вами пообщаться, — я неловко смеюсь. — Я чувствую себя очень растерянной, открывая собственную галерею. Не знаю, с чего начать.

Она лезет в свою сумочку-клатч и вытаскивает визитку.

— Вот мой номер. Пожалуйста, звоните в любое удобное время. Мы можем встретиться и пообедать, или я могу зайти в галерею. Как вам будет удобнее.

Ладно, может быть, Луизе удастся сохранить свою ухоженную ручку в целости и сохранности.

Мы болтаем еще несколько минут, пока ди-джей не объявляет, что пора подавать десерт, а затем прощаемся с Луизой.

Александр проводит пальцами вдоль моей поясницы, ведя к нашему столику.

— Что думаешь?

— Она милая, — я ослепляю его невинной улыбкой. — Если только будет держать руки подальше от моего мужа.

— Только твоих рук я жажду, детка. — он смеется, и в его глазах мерцает веселье. — Но мне в каком-то смысле нравится эта твоя ревнивая сторона.

Ревнивая.

Я не ревнивая.

Я беру то, что хочу, а потом ухожу. Для ревности никогда не было места, потому что я не привязываюсь к вещам, которые мне не принадлежат.

Но кажется, Александр мой. Более того, я хочу, чтобы он им был.

Он наклоняет голову и шепчет мне на ухо:

— Тебе никогда не нужно ревновать. Ты — все, что я вижу, все, чего хочу, все, чего жажду. Для меня ты — все. Чем скорее ты это примешь, тем скорее мы будем на одной волне.

Его слова обволакивают мое сердце, вызывая глубокую боль в груди.

Я отстраняюсь и смотрю на него.

И меня словно осеняет.

Это чувство, эта всепоглощающая эмоция… Я знаю, что это такое.

Вот дерьмо.

Девчонки были правы.

Я, черт возьми, люблю его.

Глава 32

Ария

— Миссис Крум, у вас посетители.

— Эдди, не нужно каждый раз меня называть… — я опускаю коробку, которую несу. — Подожди, посетители?

Мой телохранитель улыбается.

— Идите и сами посмотрите.

Я вытираю ладони о легинсы, выходя из своего нового офиса в коридор. Кэссиди, Селеста и Кортни ждут в вестибюле, держа в руках бутылки вина и сумки-холодильники.

Мои брови взлетают вверх.

— Что вы здесь делаете?

Улыбка Кэссиди такая широкая.

— Одна немаленькая птичка нашептала, что ты так усердно работала в галерее всю неделю, что все время забывала поесть. Поэтому попросила принести ужин.

Селеста держит в каждой руке по бутылке красного вина.

— И выпивку!

— Немаленькая птичка? — я выгибаю бровь. — Уж не Большой ли это Мальик случайно?

Кортни смеется.

— Он приготовил ужин для нас всех и сказал, что тебе может понадобиться девичник, — ее улыбка смягчается. — Это место прекрасно, Ария.

Мое сердце колотится в груди при мысли о том, что Александр приготовил ужин для нас четверых и обратился к девушкам от моего имени. Я склонна замыкаться в себе, когда испытываю стресс, и он это знает.

Он знает меня.

— Ты выглядишь удивленной, — Селеста подмигивает мне, проходя мимо. — Ты же знаешь, что этот мужчина влюблен в тебя по уши, верно?

Я закатываю глаза.

— Я официально владею этим местом, понимаешь? Я могу выгнать вас, если захочу.

Она хихикает.

— Проведи для нас небольшую экскурсию, а потом можем поесть. Пахнет просто потрясающе, и я умираю с голоду.

Кэссиди ставит сумку-холодильник и практически прыгает мне в объятия.

— Я так счастлива за тебя.

Я говорю:

— Хорошо, хватит обниматься, — но, вопреки себе, крепко прижимаю ее к себе. — Я с трудом верю, что это моя жизнь.

Год назад я никогда бы не подумала, что стану владелицей собственной галереи.

Или выйду замуж.

Или буду помогать заботиться о четырехлетнем ребенке.

Или влюблюсь в человека, который сделал все это возможным.

Я провожу девушек по пустой галерее, рассказывая о планах, которые у меня есть для каждой зоны.

— Ты можешь воспользоваться услугами моих родителей для кейтеринга на торжественном открытии, — предлагает Кортни.

— Спасибо, Корт. Я даже не могу думать о торжественном открытии на данном этапе. Меня переполняет мысль о том, сколько всего нужно сделать, чтобы это произошло.

Кэссиди сжимает мое плечо.

— Ты справишься.

Мы берем еду, вино и поднимаемся наверх, чтобы поесть.

— Извините, что у меня нет стола и стульев. Я не ожидала гостей.

Селеста опускается на пол и скрещивает ноги.

— Ничего страшного. Мы же гибкие, правда, Корт?

Щеки Кортни вспыхивают.

— Хорошо, ты должна рассказать, о чем вы говорите, — умоляю я.

Глаза Селесты загораются.

— Вчера вечером