Неженка в военной академии - Джулия Рокко

ход шли шелка, легкие атласы, невесомые фатины, эфемерная органза, ну и конечно же, самые разнообразные шифоны. Щедро украшенное сверкающей вышивкой кружево, приталенные силуэты и высокие разрезы на летящих юбках словно были созданы, чтобы подчеркнуть женскую фигуру и все её достоинства. Но и недостатки тоже. По этой причине многие аристократки, отринув возведенную в культ праздность и тягу к излишествам, вдруг ринулись в пучину диет и некого подобия спорта.

Что же касается меня, то благодаря постоянным тренировкам, я могла заслуженно похвастаться прекрасной фигурой. Что, к огорчению Итана и Вэйна, замечали не только они сами. Это, конечно, очень льстило моему женскому самолюбию, и иногда я даже позволяла себе роскошь немного их подразнить.

Вот и сейчас выбранное для праздника платье, несмотря на общую целомудренность, весьма успешно пробуждало пикантные фантазии в мужских умах. По крайней мере, двух конкретных так точно. Нежно-розовый, палевый шифон с удлиненным корсажем и вырезом в форме сердца сидел на мне точно вторая кожа, удачно повторяя её поцелованным солнцем оттенок.

В столице буйствовало знойное лето, и мои демоны, знающие о том, как я люблю понежиться под холле*, каким-то чудом, несмотря на строгий распорядок служебного дня, умудрились организовать мне тайные отлучки в одно из загородных поместий Итана.

От столицы оно находилось в получасе езды и располагалось на берегу живописного озера. Было здорово время от времени сменить гулкие тренировочные залы, строгие классы и холодные казармы на возможность поваляться в купальнике возле теплой укромной заводи. Поэтому я могла похвастаться красивым загаром и массой незабываемых и не вполне пристойных воспоминаний, о которых не расскажешь в светской беседе, сидя за чашечкой ароматного чая. Мужья часто составляли мне компанию, и нам приходилось прилагать изрядные усилия, дабы в результате подобных встреч я не оказалась в интересном положении…

Всё же материнство и прохождение военного спецкурса в МИВА - вряд ли совместимые вещи.

К тому же, по общему мнению моих мужей, я была ещё слишком молода для подобной нагрузки. Полученный от Иова дар «разрушителя тайн» оказался силен, но не стабилен, да и проснувшаяся во мне после нашего с Вэйном и Итаном соединения боевая магия всё еще требовала усиленных тренировок и не прощала легкомыслия.

Меж тем скрытый враг стремительно наращивал свою мощь и поднимал ставки. Помимо перешедших к активным действиям фанатиков, существовал и опасный раскол внутри самого лиаррата. В империи осталась лишь горстка персон, кому император действительно мог доверять. Я гордилась тем, что мои маршалы были одними из них.

Так что с детьми мы сообща решили повременить.

И всё же, даже на фоне растущего в стране напряжения, бесконечных интриг, прорывов и грызни за власть, присутствовали в моей жизни и светлые моменты. Например, с некоторых пор моя служба в числе белой стражи уже далеко не всеми воспринималась как нечто скандальное и недопустимое. Скорее даже наоборот, будучи приближенной к императору, я, пожалуй, смогла произвести небольшую революцию в умах местных аборигенов.

Постепенно за женщинами, в том числе за иномирянками, стали признавать значительно больше прав, чем прежде. Да и как иначе, ведь теперь от нас зависело равновесие целого мира, и мы в компании с Шарлоттой, которая за минувшие года успела стать моим добрым другом, самим своим существованием не уставали всем об этом напоминать.

Что же до обучения в масфалийской императорской военной академии, то я прошла полный курс и теперь смело могла считаться элитой военного сообщества Мурэйна. Вернее, буду считаться таковой, едва отзвучат последние аккорды грядущего праздника.

Игнорируя сей факт, меня ловко уложили на постель, целеустремленно и решительно избавляя от вечернего платья, которое я с таким тщанием выбирала для предстоящего торжества. Почувствовав, как тугой корсаж перестал сдавливать тело и отлетел куда-то в сторону, я умиротворенно вздохнула, укладываясь головой на мощное плечо Вэйна, покрытое уже досконально мною изученными татуировками. В том числе и брачными, виртуозно вписанными мистическим золотом в уже существующий узор прежних чернил.

Если вязь истинных проявилась на мне как две изящных линии причудливого узора на обеих ключицах, то у Итана и Вэйна она покрывала всю грудь, начинаясь под яремной впадиной и заканчиваясь над кубиками безупречного пресса. Не счесть, сколько раз я повторяла этот благословенный рисунок пальцами, губами, языком…

Итан опустился следом на постель и, неотрывно всматриваясь в мои глаза своим напряженным от пылающей потребности взглядом, поднял и отвел в сторону мою ногу. Вэйн тут же подхватил её под коленом, и я протяжно застонала от поглотившего меня острого наслаждения. Умелые пальцы Ронга извлекали из меня звуки страсти, точно виртуозный музыкант - сложные аккорды.

Прямо так, не снимая кружевного белья, а лишь отведя влажный лоскут ткани в сторону и проникнув чуткими пальцами в самый центр моего желания…

Прошедшие три года не были потрачены зря. Маршалы хорошо изучили меня. Они оба прекрасно знали, как за несколько выверенных касаний заставить меня задыхаться от телесного томления и покорно плыть по волнам даримого ими удовольствия. Как заставить умолять и исступленно шептать их имена в погоне за вожделенным и так уже хорошо знакомым освобождением.

Вот и теперь разрядка оказалась до невозможности близка.

Висящие за стеной в гостиной часы мелодичным перезвоном оповестили, что меньше чем через полчаса начнется церемония присвоения званий, а я, похоже, безбожно опоздаю на самолично организованный праздник.

В затуманенном любовным угаром сознании мелькнула искра пылкого протеста, и я попыталась освободиться из жаркого плена мощных мужских тел собственных, не в меру соблазнительных и временами весьма коварных мужей. Я буду не я, если это не нарочно спланированная акция. Уж не знаю, что и кому хотели доказать Вэйн с Итаном, удерживая меня в постели, но с этим нужно было срочно что-то делать.

-- Либо покажите, на что способны, либо я пошла… - тяжело дыша, озвучила я им свой ультиматум.

Вот только маршалам всегда нравилась моя строптивость. Она их заводила и буквально взывала к самой демонической сути, как известно, всегда побуждающей владеть и доминировать. Тем более что сейчас, я раскрытая и распаленная лежала в их объятиях и вряд ли могла уклониться от нашей чувственной схватки.

-- Ах! - воскликнула я на выдохе, чувствуя, как упругая длинна Итана заполняет меня в одно мощное слитное движение, а заострившиеся клыки Вэйна провокационно давят в его любимое местечко на мой шее. Там, где кожа тонка и чувствительна, а ток пульса звучит с особой приглашающей вибрацией.

Будучи демоном плоти, Киллас иногда брал мою вену. Я любила эти моменты, они наполняли