Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада - Кристофер Ноултон

фактическая реализация обернулась сущим кошмаром. Многие скотоводы поддержали этот план, понимая логику, лежащую в основе этой затеи. Однако другие — своенравные, независимые люди Запада, привыкшие действовать самостоятельно, — считали, что у них есть идеи получше. Их не удалось убедить присоединиться к этой инициативе и отказаться от значительной доли контроля над своими предприятиями. Тем не менее трест продолжал действовать. В какой-то момент ему принадлежали 218 000 голов скота, собственное мясоперерабатывающее предприятие, а также представительства в четырех штатах, однако организация так и не достигла масштабов, необходимых для настоящего успеха. По мере того как цены продолжали снижаться, трест терял темп развития, владельцы ранчо постепенно откалывались от него, и в 1890 г. его ликвидировали.

Вторым отчаянным шагом скотоводов, пытавшихся изменить судьбу, стало предложение о создании Национальной скотопрогонной тропы. Они хотели убедить конгресс одобрить создание постоянного маршрута для перегона скота шириной от 6 до 12 миль (от 10 до 20 км) по землям, полученным от государства в результате отчуждения частных владений. Тропа должна была проходить от Техаса через Оклахомский выступ, Колорадо, Небраску, Южную Дакоту, Вайоминг, Монтану до канадской границы. Владельцы ранчо возлагали на проект большие надежды: перегоны скота по-прежнему обходились дешевле, чем перевозка по железной дороге, а специально выделенный маршрут позволял устранить угрозу карантинов, которые часто вводили местные власти, опасавшиеся болезней скота. Увы, вся эта затея оказалась нереализуемой: в планах толком не предусмотрели, кто будет уступать землю под тропу и как ковбои будут кормить и поить скот по пути следования, не нарушая границ маршрута. Но что еще хуже, это вызвало противодействие в штатах и на территориях, напуганных эпидемией техасской лихорадки. В следующем, 1885 г. в отместку за эту инициативу законодательные органы Колорадо, Канзаса, Небраски, Нью-Мексико и Вайоминга приняли новые, более жесткие карантинные законы, которые в значительной степени закрыли старые скотопрогонные тропы. В январе 1886 г. предложение о создании Национальной скотопрогонной тропы дошло до палаты представителей конгресса США, но комитет по торговле заблокировал его под давлением как представителей скотоводческих кругов Севера, опасавшихся дальнейшей чрезмерной нагрузки на пастбища, так и владельцев техасских железнодорожных компаний, которые хотели полностью подмять под себя бизнес по транспортировке скота.

Не ведая о действиях законодательных органов штатов и территорий, молодой эпидемиолог Теобальд Смит сосредоточился на поисках причин заболевания крупного рогатого скота, известного как техасская лихорадка, и его работа вполне могла сделать ненужными более строгие карантинные законы.

Как и другие специалисты, Смит подозревал, что в передаче техасской лихорадки каким-то образом участвуют клещи, но не знал точно, как именно это происходит. Вместе с ветеринаром Фредом Люциусом Килборном они разработали серию экспериментов, в ходе которых изолированных здоровых животных подвергали воздействию различных патогенов, в том числе тех, которые переносятся клещами. В других экспериментах кровь от зараженных коров вводили здоровым животным.

Ученые определили, что виновником техасской лихорадки является одноклеточный паразит Babesia bigemina. Эти простейшие организмы, вызывающие заболевание, переносились клещами. После того как самка клеща пила кровь больной коровы, она откладывала яйца, зараженные паразитами, и, таким образом, новое поколение этих паукообразных передавало бабезии через слюну при укусах другим коровам. Это было подтверждено как в полевых экспериментах Смита, так и в исследованиях под микроскопом: одноклеточные паразиты были обнаружены в яйцах клещей. Смит отразил это знаменательное открытие в одной фразе, записав в дневнике в июле 1890 г.: «Сегодня днем, вероятно, обнаружен паразит техасской лихорадки в яйцах клещей. Миссис Эглстон [теща Смита] вернулась с Севера. На этой неделе закончил читать „Лорну Дун“{133}. Почти каждый вечер поливаю траву из шланга»[403].

Примерно тогда же 20-летний ботаник Дэвид Фэрчайлд задержался допоздна в своей лаборатории, расположенной по соседству с лабораторией Теобальда Смита в Бюро промышленного животноводства. К нему неожиданно заглянул Смит и спросил, не хочет ли он увидеть в крови клеща микроорганизм, вызывающий техасскую лихорадку. «Он переживал первые волнующие моменты своего открытия и блестяще рассказывал о нем и о том, как происходит передача паразитов, заражающих кровь. Конечно, я был в восторге! Это был первый раз, когда я присутствовал — реально присутствовал — при эпохальном открытии»[404].

Идея, что кровососущие паукообразные могут передавать микроорганизмы, вызывающие заболевания, была совершенно новой, и это открытие имело огромное значение для медицины. Через несколько лет были сделаны похожие открытия: исследователи установили, что кровососущие насекомые переносят возбудителей многих заболеваний, в том числе сонной болезни (которая передается мухами цеце), малярии, желтой лихорадки и лихорадки денге (эти три болезни передаются комарами). В итоге появились способы защиты, в том числе прививки от этих болезней, поэтому открытие Смита по праву считается выдающимся вкладом в науку о здоровье человека.

К несчастью для скотоводов, сообщение о великом открытии Смита, опубликованное в медицинских журналах в 1889 г., появилось слишком поздно, чтобы предотвратить закрытие скотопрогонных троп. Хотя понимание причин техасской лихорадки позволило в конечном итоге справиться с ней, это научное достижение, к сожалению, не пошло на пользу окружающей среде. Для уничтожения клещей техасские владельцы ранчо начали посыпать пастбища мышьяком; позже они стали распылять на своих угодьях инсектициды и окунать животных в чаны с раствором мышьяка. К 1950-м гг. болезнь в значительной степени ликвидировали; однако это благо для скотоводческой отрасли было достигнуто ценой огромного вреда для окружающей среды. По неосторожности техасские скотоводы практически уничтожили десятки видов птиц на юге Техаса, в том числе обыкновенную каракару (из семейства соколиных) и чачалаку (из древесных кур), популяции которых начинают восстанавливаться только в наши дни. Некоторые утверждают, что яд также вытеснил с техасских территорий южнее Сан-Антонио последних ягуаров и ягуарунди[405].

Вклад Теобальда Смита в науку этим не ограничился. За свою долгую и плодотворную научную карьеру, включавшую работу в Гарвардском университете, в управлении здравоохранения штата Массачусетс и Рокфеллеровском университете, он подробно описал возбудителя холеры свиней (Salmonella choleraesuis) и первым выяснил причины и особенности тяжелой аллергической реакции, которую стали называть анафилактическим шоком или «феноменом Теобальда Смита». Он внес вклад в совершенствование лабораторного производства вакцин и разработал способ проверки воды на загрязнение фекалиями. Помимо лабораторных исследований следует отметить его активную работу в сфере пропаганды санитарии и гигиены пищевых продуктов и воды. В своем письме коллегам в 1933 г. он говорил о пользе научных исследований: «Для тех, кто стремится к научным изысканиям и готов отказаться от большинства вещей в жизни, за которыми жадно гоняется обыватель, открытие должно быть приключением, а не результатом логического процесса мышления. Напряженные длительные размышления необходимы, чтобы мы придерживались выбранного пути, но они не обязательно ведут