Судьба в наследство - Елена Александровна Ковалевская

подходило к концу, силой были выдворены вон. И грозя всеми карами небесными, а так же возможностями своих маститых родственников они наконец-то отбыли восвояси. В тот день все местные вздохнули с облегчением.

Единственным, кто не обрадовался их отъезду, был Ричард. Он кричал на брата, швырялся всем, что попадалось под руку, ругал последними словами. Но когда тот попытался раз вразумить, маркиз основательно приложившись к бутылке с вином, пообещал нарушить слово, данное отцу перед смертью, и выкинуть его из крепости.

Однако угрозы брата Питер даже ухом не повел. Утром, свалив бесчувственное тело в крытые на сани, в сопровождении пяти солдат, которые составляли ровно половину гарнизона крепости, он повез Ричарда в столицу.

- Питер, я еще раз спрашиваю?.. - попытался как можно более грозно произнести тот, но вышло у него даже жалобнее, чем в первый раз.

- Наследство получать, - нехотя ответил брат.

- А где Збигнев и?.. - он прижал пальцы к вискам и зажмурился от дурноты, когда сани мотнуло по неровной дороге. - Впрочем я помню, ты их выгнал... Не отвечай. И вообще помолчи, у меня голова разваливается. Хотя... Ты не захватил в дорогу бутылки вина?

В ответ Питер протянул небольшую фляжку. Ричард ухватил ее дрожащей рукой и припал, как умирающий от жажды.

- А еще есть? - спросил он, переведя дух.

Но Питер молчал.

- Я тебя спрашиваю?! - взвился Ричард. - Приказываю тебе, дай мне еще!

- Получишь герцогство - будешь приказывать, - сухо отрезал тот. - А для начала утрись.

Маркиз с недовольным видом отер от винных потеков лицо рукавом.

В дороге Питер тщательно держал брата под надзором, не допуская нового запоя. Селился с ним в одной комнате, заказывал еду только наверх, тщательно следя, чтобы тот не пил более одного бокала вина. Куда бы он не направлялся, везде ходил с ним. От такого пригляда Ричард с каждым днем злился все сильней, ежедневно закатывал скандалы с битьем посуды, орал, крушил мебель. Питер молча терпел все его выходки, лишь зубами поскрипывал, да губы сильнее сжимал, видя, как с каждым днем худеет его кошелек. С хозяевами постоялых дворов за все бесчинства приходилось расплачиваться сполна.

А Ричарда это явно не волновало. Его беспокоило лишь одно - выпивка и весело проведенный вечер в обществе собутыльников. А поскольку из-за строгого контроля брата, получить этого он не мог, то вымещал злость на всем, что под руку подворачивалось.

Когда до столицы оставался последний день пути, он даже попробовал кинуться на Питера с кулаками. Но тот с помощью пары сопровождающих их солдат, стараясь не наставить будущему герцогу на лицо синяков, утихомирил, связав его.

Оставшуюся дорогу они не разговаривали.

Славна встретила их обильным снегопадом. Намедни мело так сильно, что пришлось не менее часа пробираться по заснеженным улицам, пока они не добрались к центру города до гостиницы хотя бы немного приличествующей по статусу.

Выходя из саней, Ричард попытался было взбрыкнуть, но, получив тычок от брата промеж лопаток, лишь споткнулся и нехотя зашел в гостеприимно распахнутые двери. Едва они оказались в тепле, к ним тут же подскочил расторопный служка, и низко склонившись, поинтересовался, что им требуется.

Цены в заведении оказались настолько высоки, что Питеру пришлось, напустив на себя важный вид управляющего при благородном господине, пообещать расплатиться после, а самому судорожно прикидывать насколько долго хватит его сбережений отложенных на утряски с бумагами, то бишь возможные взятки, чтобы пробыть в столице. Выходило что не намного. Оставалось надеяться на душеприказчика и попросить у него взаймы, чтобы потом рассчитаться из полученного наследства.

Пока он занимал себя такими мыслями, прислуга, подозрительно косясь на их нехитрый скарб, перенесла все и вселила их в двухкомнатные апартаменты.

На неискушенных провинциалов, коими являлись братья, они произвели неизгладимое впечатление. Стены, забранные расписанным ситцем, цветные витражи на окнах, новехонький ковер на полу, резная мебель с начищенными до блеска медными набалдашниками и выпуклыми шляпками обивочных гвоздей, трехногие подсвечники и люстра в десяток толстых свечей.

- Бесы меня задери! - это первое что услышал Питер от брата, когда они зашли в комнату. - Когда получу денежки, я первым же делом прикажу точно так же отделать дом в Войчиче!

Он закружился по комнате, пока его взгляд не наткнулся на столик с медным кувшином и стеклянными бокалами.

- Ого! - радостно вскричал он, подскакивая к нему и пока брат не успел отобрать, плеснул полный бокал вина. - Мне начинает нравиться столица! - и лихо опрокинул в себя.

Питер, чтобы не начать ругаться, не стал требовать, немедленно убрать выпивку, лишь сделал зарубку в уме - попросить прислугу, дабы больше не ставили. Едва они успел расположиться, очередной угодливый служитель гостиницы поинтересовался, что маркиз предпочтет на ужин.

Опережая все пожелания брата, Питер распорядился принести что-нибудь простого и сытного, а главное подать сюда прямо наверх и без вина, мол, милорду медикусы запретили употреблять его. Но едва только за прислужником закрылась дверь, Ричард все же не утерпел.

- Ты! - обвиняющее ткнул пальцем в брата. - Только и делаешь, что запрещаешь мне! Не делай то, не делай се!.. - продолжал он, повышая голос. - Не смей говорить, что мне делать! Слышишь меня?! Я маркиз... Я почти уже герцог и не нуждаюсь ни в чьей опеке!

Лицо его почти сразу налилось красным, глаза помутнели, отчего внешность стала отталкивающей. Ему хватило одного бокала вина, чтобы начать пьянеть.

- Ты все время говоришь что делать! Лезешь в мою жизнь!.. Да ты... Ты ненавидишь меня! Ненавидишь за то, что я законный наследник, а ты ублюдок! Ты мстишь мне за это!

- Ричард, успокойся... - попытался было остудить его Питер, но куда там!

- Ты выродок, прикормыш!.. Отродье! И ты смеешь указывать мне!.. Збигнев был прав! И Альберт!.. Ты ненавидишь меня! Пытаешься сдерживать, а сам за моей спиной используешь МОИ деньги! Ты хочешь занять МОЕ место... Думаешь я буду послушной марионеткой в твоих руках?! - он расхохотался. - Не дождешься! Нет, братец!..

Ричард подлетел к столу и, схватив кувшин, припал к горлышку. Вино полилось по подбородку, ручьем стекая на последний приличный жакет. На груди быстро расплывалось бордовое пятно.

Когда в кувшине не