Девушка с Острова Ураганов - Ксения Лисица

— Ну и зачем было это говорить?

— А что, пусть бы лучше он сидел здесь и ждал сестру, которая наверняка не придёт? — Защищался Рафаэль.

— Ты мог бы преподнести эту новость помягче.

Всадник фыркнул.

— Он не маленький ребёнок, чтобы подслащивать ему горькое лекарство. Ему придётся это пережить.

Мысленно Венсан согласился с Рафаэлем. Он вышел из-за угла в длинный коридор и заметил впереди Афиру. И Северина. Они шли рядом и, похоже, о чём-то говорили. Внезапно эта картина вызвала в нём волну раздражения. Он злился на Афиру за то, что она победила. И злился на Северина по причине, которую сам не мог назвать.

Венсан ускорил шаг, чтобы обогнать их. Ему нужно на воздух. Если там идёт дождь — ещё лучше. Проветрить голову, успокоиться и не наделать глупостей, в которых потом будет себя винить. Хуже того — за которые ему будет стыдно.

Когда Венсан проходил мимо них, Афира повернула голову, и их глаза встретились. Что увидела она, Венсан не знал, но в её глазах он увидел настороженность, почти страх. Почему? Неужели он так плохо скрывал свои чувства? Зрительный контакт длился секунду, не больше.

Виктоир делала вид, что ей всё равно. Мариз была уверена, что это не так, а Венсан не знал, что и думать. Притворство было не в духе его сестры. Если она что-то чувствовала или о чём-то думала, то говорила об этом прямо. А значит, ей действительно было всё равно. Это не соответствовало тому, что Венсан всё это время о ней думал. Разве не сестра до недавнего времени больше всех в семье говорила о Драконьих играх и о том, как хочет стать всадницей? Если это неправда, то зачем она это делала? Во всяком случае, именно поведение сестры заставило его злость на Афиру испариться, как утренний туман.

Но всё-таки Виктоир не была главной его проблемой. Конечно, Венсан мысленно пообещал себе, что обязательно с ней поговорит, но прямо сейчас его внимание было сосредоточено вокруг Ордена Всадников. Церемония передачи драконов должна была состояться первого июля, а до этого у них был целый месяц, отведённый на тренировки.

Мариз осталась недовольна конечным составом. Она постоянно говорила о том, что два «представителя бедняков» им не нужны. Поначалу Венсана удивила такая ненависть к беднякам, ничего подобного за ней раньше не водилось. Да, как и многие, она считала, что, из-за недостатка образования и морали, бедняки не могут иметь то, что имеют дворяне. Но речь никогда не шла о всадниках или королевских гвардейцах. Скорее об учёных, политиках или людях искусства.

Венсан предполагал, что это просто реакция на проигрыш Виктоир. И то, что она проиграла именно Афире, должно быть, сделало своё дело. Поэтому он не обращал на это внимания, надеясь, что Мариз скоро остынет. Его самого состав вполне устраивал. Лучшая подруга была с ним, Северин — на его стороне, Жюль и Дезире казались приятными людьми, с которыми легко будет ужиться, а Афира… Афира интриговала.

Она умудрилась пройти каждое испытание, взбудоражив общественность, и дважды нарушив неписаные правила. Кому бы ещё пришло в голову просто перелезть через стену лабиринта? Да, технически это не было нарушением, но Венсану казалось, что это всё равно, что прийти на соревнование пловцов с лодкой. Сказали ведь переплыть реку, так какая разница как? Второе испытание заставило его пересмотреть своё отношение к девушке. Она победила водяного змея, не убивая, и в этом что-то было. Что-то милосердное, сострадательное. Или он слишком привык доверять своей интуиции и просто убедил себя в этом.

Утром третьего июня они с Мариз ехали на примерку новой формы, мерки для которой с них снимали всего два дня назад.

— И как только они успели? — Спрашивала подруга. — Это же шесть разных комплектов формы, к тому же три женских и три мужских. И форма сложная. Ты же видел эту вышивку?

Венсан согласился с ней, хотя на самом деле почти ничего не знал о форме Всадников, кроме того, что она синего цвета. Да, там была какая-то вышивка, но он никогда не вдавался в детали.

Примерка проходила в ателье на Светлокаменной площади — одном из лучших в Мертоне. Здесь шили наряды для королевской семьи, герцогских семей и форму личной стражи короля, которая отличалась от формы остальных гвардейцев. Ателье называлось по фамилии владелицы и главного модельера — Боно. Располагалось оно в отдельном трёхэтажном доме из белого кирпича с красной крышей. Под каждым окном была кадка с голубыми цветами, а по обе стороны от каменного крыльца стояли мраморные фигуры девушек в полный рост, увитые лианами с жёлтыми цветами. Насколько Венсан помнил, фигуры изображали два главных заказа, сделавших ателье практически легендарным. Виктоир как-то рассказывала ему эту историю. Дело было почти двести лет назад, когда владелицей была первая Боно. Она открыла ателье, и лет двадцать оно ничем особо не отличалось от других, пока какие-то принцессы не заказали здесь платья на бал, поспорив со своей подругой. Очевидно, что их ожидал фурор, а ателье Боно — многочисленные заказы от богатых дворянок. У Виктоир тоже были платья, сшитые в этом месте.

Стоило им зайти, как их тут же окружили три девушки, но едва услышали, зачем они здесь и тут же отбежали куда-то в угол, сказав, что сейчас их встретят. Две шептались, а третья бросилась наверх по лестнице. Через минуту к ним спустилась широко улыбающаяся Доминик Гишар.

— Рада вас видеть. Трое наверху уже примеряют форму, ждём только леди Дезире.

Мариз скривилась — о Дезире она была не лучшего мнения. Но, как часто говорила Виктоир, «попробуй найти хоть одного человека, который бы ей понравился». Венсан вежливо кивнул и первым стал подниматься по лестнице. Доминик шла третьей, направляя их. Они оказались в довольно большой комнате, где несколько женщин суетились вокруг Северина, Афиры и Жюля. Все трое были одеты в новую форму. Синяя, с богатой вышивкой, изображающей драконов и брызги воды. Северин был единственным, у кого и вышивка, и эполеты с аксельбантом были золотого цвета. Венсану, как и Мариз, полагалась форма с серебряной вышивкой.

Их отвели в отдельные примерочные, чтобы они могли переодеться. Разглядывая себя в зеркало, Венсан не мог до конца поверить, что это реальность. Он воплотил в жизнь то, что задумал, будучи двенадцатилетним — стал одним из всадников. Сделает ли