По дороге в Вержавск - Олег Николаевич Ермаков

class="p1">Из горевшего Дома советов обком передислоцировался в Лопатинский сад; вместо кабинетов там нарыли землянок. Малышеву помогал первый секретарь обкома Попов.

Магазины еще работали. По городу днем и ночью носились машины с пожарными командами. Малышев требовал, чтобы горожане не уходили по ночам из города и могли вовремя тушить пламя и в своем, и соседнем жилище. Военные показывали, как справляться с зажигательными бомбами. Бояться их нечего. Заметив, куда упала зажигалка, надо было тут же подхватить ее щипцами и отбросить на пустое место и тут же залить водой и засыпать песком или землей. Возле домов устанавливали бочки, корыта и прочие резервуары и наполняли их водой, а также насыпали горки песка и земли. В этих работах участвовал и Илья.

Скоро горожане попривыкли к ночным налетам, и многие перестали уходить из города. Но город все равно выгорал. Выгорали не только деревянные дома, но и каменные.

Собор стоял неколебимо на горе.

И однажды Илья все-таки решил подняться к нему. Вельзевул предполагал, что Одигитрию так и не забрали. Во дворе валялись осколки стекла. Окна в соборе были выбиты. Илья взошел по ступеням к массивным дверям. На них висел громадный замок. Он приложился ухом к двери и затаил дыхание. Как будто что-то мог услышать. Но все-таки услышал шевелящуюся тишину. Впечатление было необычным. Как будто нечто огромное там таилось, живое, ждущее и следящее за Ильей сквозь щели…

У кого же ключ от этого замка?

Он оглянулся на хлопки. Это летели голуби.

К середине июля немцы уже были где-то совсем рядом. По Смоленску била артиллерия. С воем пролетали снаряды и мины. А город был брошен.

Трудно поверить, но это так.

Обороняли его совсем малые силы. Илья встретился с отрядом милиционеров, гражданских с винтовками и охотничьими ружьями. Белобрысый милицейский старший лейтенант с конопатым лицом и синими глазами, заметив Илью, махнул ему, требуя подойти. Илья подчинился.

– Фамилия, имя, отчество?

– Кузеньков…

– Кто таков? Документ!

– Сотрудник музея…

– Почему не мобилизован?

Илья поправил очки с толстыми стеклами.

– Но оружие-то вы держать способны?

Илья кивнул.

– Считайте себя мобилизованным. В строй.

Илья встал в строй.

– Вперед! – скомандовал старший лейтенант.

И они шли по улице, пока не достигли окраины за областной больницей. Впереди виднелись брустверы окопов, занятых бойцами, и надо было туда и попасть, но ничего не получилось. По земле вдруг как будто стегнули пастушьим бичом, и она запылила.

– Вперед! – крикнул старший лейтенант.

Но все побежали врассыпную назад.

– Ложись! – гаркнул кто-то.

И вот эту команду выполнили все.

Все, да не все. Один пожилой мужчина с бородкой клинышком продолжал бежать и вдруг как-то нелепо подскочил, будто ступил босыми ногами на раскаленную плиту, – и упал. Илья приподнял голову и увидел, как из него бьет фонтанчик, красный фонтанчик, и его тело дергается, голова мотается из стороны в сторону, как будто человеку снится дурной сон и он никак не может пробудиться.

Но вот замер. Всё. Пробудился. Да так и остался лежать.

Что делать дальше, никто не знал. Лежали, пока со стороны больницы не ударило орудие. И старший лейтенант снова приказал:

– Вперед!

И все привставали, озирались и, пригибаясь, побежали. На этот раз удалось добежать, и все попрыгали в окопы. Отдышались. На них смотрели милиционеры, молодые и в годах, в касках, фуражках, курсанты.

– Прорвался фриц, – сказал один курносый курсант, – со стороны Краснинской дороги. На танкетках и мотоциклах.

Илья озирался.

– Потерял чегой-то? – спросил темнолицый милиционер.

Илья посмотрел на него и показал пустые руки.

– А-а-а… – протянул тот. – Вот на тебе, держи.

И он подал ему бутылку с примотанной к ней вонючей паклей.

– Что это? – спросил Илья.

Слева послышался смешок. Он оглянулся. На него весело смотрел курносый курсант.

– Одеколон «Красная Москва».

– «Красный Смоленск», – подал голос кто-то еще.

– Тогда уж просто «Красный».

Под Красным сейчас как раз и шли бои, оттуда и наступали немцы.

Илья уже догадался, что это такое и проговорил:

– Спичек нету, некурящий…

– Так я слышал, вы музейный работник? – проговорил темнолицый милиционер.

– Да.

– Ну и что, не знаете, как это делали первобытные люди?

Слышавшие это, засмеялись.

– Трением…

И тут снова раздалась стрельба, над головами засвистели пули, ухнула мина позади окопа.

– Не стрелять! – раздался зычный командирский голос. – Беречь патроны!

И солдаты лишь осторожно выглядывали из окопа, не отвечая врагу.

Пахло землей… Вскоре запахло и табачным дымом. Кто-то закурил.

– Нашли время для перекура… вашу мать!.. – выругался старший лейтенант.

Но что было делать? Ответный огонь не открывали.

Так и сидели они в этом окопе. Немцы больше не стреляли. А вот где-то в стороне Краснинской дороги шел бой. Там работала артиллерия. Раздавались глухие разрывы. Илье спичек никто так и не дал, забыли. А он больше и не просил.

Время текло медленно. Было жарко. В поле стрекотали кузнечики, пересвистывались птицы. В близкой деревне мычала корова, лаяли собаки. По небу плыло облачко… Илья за ним следил. И вспоминал кличку, данную ему в недавнем путешествии: Сновид.

Вот все дни и ночи с тех пор он и вправду воспринимал, как сновидец.

И сейчас. Это облако – самое обычное, но и какое-то сверхъестественное. Так ведь и бывает во сне. Там привычные вещи вдруг обретают какую-то грозную силу. Какой-нибудь камень и впрямь судьбоносен, как на картине Васнецова «Витязь на распутье». И деревья, окна, лестницы. Весь мир другой – неравнодушный. Чаще – опасный.

Он вспоминал того с бородкой, как он подпрыгнул… И думал, что он не видит это облачко. Облачко – не для него.

И наверное, его видят и с той стороны? Затаившиеся неведомые немцы, пришельцы с запада. Неужели они так хотели смерти этого пожилого человека?

Непостижимо. Еще три недели назад вот здесь спокойно проходили люди, никто ни от кого не прятался. И точно так же стрекотали кузнечики, и горячий воздух струился от земли, и деревня дремала… И вдруг мироздание надломилось. И этот пожилой человек, может, учитель или инженер, мертв, абсолютно отныне равнодушен ко всему происходящему здесь.

Хотелось пить. Никто не предлагал. Илья облизывал пересохшие губы.

– Командир, – послышался голос. – Солнце пекёт… Пить охота. А?

– За водой надо идти, – ответил тот. – Вы готовы?

– Так это… – Говоривший замолчал.

– Пусть идет музейный. Все равно он без спичек, – сказал темнолицый милиционер, с ухмылкой взглядывая на Илью.

– Как вас там…

– Кузеньков, – напомнил Илья.

– Пойдете в больницу. Возьмете там что-нибудь…

– Да фляга вон имеется. Порожняя. Один он ее не утащит. Я с ним пойду…

И в это время послышался нарастающий гул. Все замолчали,