Страна городов - Дмитрий Щёкин

Кремень в тот момент ошалело смотрел на меня, наверно не понимая – чего в этом такого. А я думал, что если такими темпами пойдет прогресс, то точно – мы при нашей жизни увидим, как человек полетит «не силой мышц, но силой своего разума…» И увидели. Но об этом – позже.

Камнетесы, после того, как им показали работу гончарного и абразивного кругов, показали принцип циркуля и методы сверления, взяв на вооружение эти методики, смогли сделать отличные каменные жернова, обработать их и к весне на Бобровом ручье работали вполне приличные мельницы – зерновая и промышленная, а ручные меленки их изготовления еще в конце весны ушли в Аркаим на обмен.

Глава 31

Тетя Клава и сопровождающие ее любители человечинки

«… Запомните: неправда, будто людоед съедает только невоспитанных мальчиков и девочек. Воспитанные нравятся ему еще больше, потому что они гораздо вкусней… Самое простое и не смешное, что может сделать человек с человеком – это его съесть!»

Кла летела, бежала из последних сил, уже не разбирая дороги, бежала не куда-нибудь, куда путь был ей известен, а туда, где не достали бы ее жалящие деревянные жала неведомых пчел. Но где такое место, и появится ли оно на пути – она не знала. Неутомимые хозяева пчел уже забрали жизни всех членов ее маленькой семьи – братиков, отца, ее мужа – могучего Рона, оставшегося последним и остановившегося, чтобы дать ей уйти с ее сокровищем, маленьким Га, сейчас прижавшимся к груди матери и тихонько хныкающим. Ребенок – что он может понять? Уже три месяца продолжался этот безумный бег. Их нашли у большой реки, куда семейство спустилось с гор, чтобы полакомиться корнями водных растений, буйно растущих в пойме, дающих такое приятное чувство сытости надолго…

Маленькие существа, похожие на членов семьи, выскочили из прибрежных зарослей, начали кричать и пускать эти деревянные жала. Семья побежала вначале от реки, потом, чтобы не показывать дорогу к местам обитания других членов их небольшого народа – на полночь. Существа не отставали. Они преследовали семью день и ночь, прерываясь на короткий отдых, но через день-два появлялись на горизонте снова, закидывая их жалами, пугая жгучими цветами на концах сухих веток… на пути оставались отец, братья… Они, обычно добродушные, не обижающие никого вокруг и водящие дружбу даже с самыми большими животными окружающего леса – ушастыми исполинами, из рта которых торчат голые кости, и даже с вечно недовольными, затянутыми в прочную кожу гигантами с громадным когтем на носу, не могли понять, почему их преследуют. В родных горах и в лесу никто не нападал на них никогда. Семейство жило в ладу с природой и самими собой, получая от природы столько, сколько необходимо для жизни, никого не беспокоя и не беспокоясь ни о чем. Когда семья хотела отведать мясного, мужчины шли на охоту, но никогда не убивали больше, чем нужно для еды, в отличие от существ, похожих на них, загонявших с обрыва в реку или пропасть целые стада копытных ради одной туши, и оставлявших гнить на поживу падальщикам остальное.

А теперь – громко шумели по сторонам кусты, раздвигаемые могучими бедрами, хрустели под голыми ступнями галька и ветки, она бежала, не зная пути. Могучий Рон, видя, что она выбивается из сил, обратился к ней, и вложив в приказ всю любовь и нежность, заботу о маленьком, ей два дня назад велел продолжить свой путь. Убегая, она слышала радостный вой настигших своего врага существ, и ответный рев своего спутника жизни, сопровождаемый гулкими ударами в грудь, какими самцы вызывают друг друга на поединок в брачный сезон. Что-то ей подсказывало, что больше никого из семьи, и Рона тоже она не увидит никогда. Но боль, и ужас за судьбу сына гнали ее дальше. На какое-то время погоня приостановилась, и она получила день относительной передышки, постаравшись уйти как можно дальше по прямой, настолько, насколько это возможно.

Сегодня Кла почувствовала, что погоня продолжилась, и следующей жертвой будет она с сыном. Перед бегущей женщиной открылось озеро с островом невдалеке от берега. Спасаясь от преследователей, она бросилась в воду, Кла хорошо плавала. Только вот вода, такая теплая и радостно принимающая ее и родичей в долинах рек на родине, здесь оказалась колючей и холодной, как в горных ручьях, она сковывала тело и не давала плыть. Ребенок в руках отчаянно завизжал, почувствовав мертвящие объятия этой воды, прижался к материнскому телу и постепенно стал затихать. Теряя силы, женщина доплыла до противоположного берега, но идти или ползти уже не смогла. И, о горе – она увидела, как существа подобные тем, что гнали ее три месяца, вышли на берег и уставились на нее с ребенком. На оставленном берегу бесновались ее преследователи. На берег к ней вышел предводитель существ, что встретили ее. Она поняла, что он что-то приказывает окружившим… Сознание поплыло вот она уже в родном лесу, перебрасывает маленького из рук в руки Рону… Они все смеются… и благодатная темнота заволокла ее мозг.

Я был выдернут с занятий по русскому языку с младшей группой. Помогал мне их проводить Рома Финкель, аккомпанируя на скрипке. Суть занятий была простая. Мы опытным путем выяснили, что простые песенки, с несложным мотивом, помогают совершенствовать произношение, и если объяснить ученикам смысл слов в песне, обучение языку продвигается семимильными шагами. Природная музыкальность первобытных позволяла запомнить мелодию и слова очень быстро, а распевая весь день полюбившиеся песенки, «на ходу» совершенствовать произношение. Люди с превеликим энтузиазмом восприняли новую методу, и поселок стал напоминать сцену из индийского фильма – все кругом поют, очень мелодично, но… непонятно о чем. Мы не отчаивались, и уже на второй неделе можно было даже львиную долю разобрать. А неандертальская швейная мастерская даже стала напоминать хоровой кружок. Женщины садились за повседневную работу – пряжу, шитье и сразу же начинали петь.

Ромка помогал мне, так сказать, на основных занятиях, аккомпанируя и добиваясь слаженного пения. Дальше шло почти само.

Так вот, в тот день в «класс» – землянку мальчишек ворвался взъерошенный Сергей Степин, и с порога заорал:

— Вы тут сидите, вопите, а к нам обезьяна приплыла, с мальцом на горбу!

Вышедши на берег, я увидел следующее. «Обезьяна», а именно очень крупная самка-гоминид, по встречавшимся мне описаниям, похожая на гигантопитека[20] или на йети, как его описывают исследователи феномена «снежного человека», лежала на берегу, по-видимому, без сознания. Рядом с ней лежал малыш – размером с пятилетнего ребенка. На ближнем к нам берегу бесновалась толпа, по виду – не принадлежащая ни к людям Мамонта, ни к людям Кремня. Дело было совсем плохо, маленький гигантопитек был совсем плох, даже не пищал, а его мать – кто же еще, видно сразу – спасала дитя из последних сил, дышала через раз.