Страна городов - Дмитрий Щёкин

Таким образом, мы привлекли людей племени Мамонта всех, в радиусе пятидесяти километров. Около коралей зашумел целый палаточный городок. Дефицита продуктов я не опасался, да и люди не сидели, сложа руки – миграция еще не окончилась, стада пополнялись, естественная убыль была мала. Защищенные от хищников, не теряющие сил на переходах важенки разродились здоровым потомством, которое видело человека с первых дней и приучалось доверять. Были мелкие нехватки в виде недостаточного количества лыж и нарт, но нарты вместо эвенкийских сложных заменили индейские тобогганы, а не хватающие лыжи в обиходе легко заменяли плетеные снегоступы из ивы, которые научились плести стар и млад. Мяса же хватало всем, а на крайний случай летом был создан большой запас. Дальнобойное охотничье оружие – арбалет и лук улучшенной конструкции позволяли тратить меньше времени на охоту, но и не бить зверя больше необходимого количества для еды. К декабрю в наших классах появились первые малолетние – лет по семь-восемь – дети Мамонта, с интересом поначалу пристраивавшиеся в уголках и слушавшие, что рассказывают старшие ученики-помощники, не пропускающие ни одного слова. Потом же, к весне, мне сообщили восхищенные мои ученики, ставшие по системе Белль-Ланкастера моими помощниками и помощниками Эльвиры, что эти ребята активно участвуют в занятиях и хорошо читают и считают. Таким-то вот «ползучим прогрессорством», никого насильно не загоняя «в светлое царство будущего», мы подтягивали к себе все новых и новых сторонников, «тихой сапой», просто невиданным качеством жизни, доселе неведомым окружающим племенам, притягивая к себе вначале любопытствующих, а потом, по мере обучения и помощи им – становящихся горячими нашими сторонниками, людей.

Глава 30

Иван Федоров каменного века

Как сказал один малоизвестный автор каменного века: «Рукописи не горят», начеркав кремнем на стене пещеры сцену охоты на носорога.

Настоящим громом средь ясного дня для меня стал визит Феди с Мудрым Кремнем. Парень, обычно спокойный и сосредоточенный, сиял и чуть ли не подпрыгивал.

— Дмитрий Сергеевич, учитель! Ты только послушай, что придумал Кремень! Это просто невозможно! Кто бы мог подумать, ну рассказывай и показывай.

Вождь племени немного помялся, посмущался и начал свой рассказ.

— Негоже вождю быть хуже детей своего племени. Его перестанут уважать. Мой сын, другие дети племени уже могут разбирать звуки на листах и записывать следы звуков речи и следы былого на бересте глине и бумаге.

— Так это хорошо, вождь.

— Нет, не хорошо, решил я для себя, если вождь так не умеет. Я стал ходить за сыном, слушать, что говорил учитель воинов и охотников, Великий Следопыт Федор. Я видел все. И сейчас я могу разобрать, что записано следами… я увидел – что таких следов – немного. Всего три полных руки знаков этих следов… и плохо, что книга из березы, по которой учит Мать Учителей, дочь Ели – одна. Чтобы сделать две книги – надо долго писать, а время не ждет – света Знания ждут и люди Кремня, и бестолковые (вождь не мог до конца отринуть старую вражду) Мамонты, и Дети ночи, что почти не говорят, но различают знаки хорошо, и еще лучше – пишут…

Я не мог понять, куда клонит посетитель, когда не выдержал Федя.

— Да ты не говори, вождь, ты покажи Учителю, что ты измыслил, и он сам все поймет, не осудит, и наградит, а не накажет.

Вождь еще более смущенно запыхтел, полез в меховую сумку – они стали входить в нешуточную моду у нас – в торбочках с одной лямкой народ таскал с собой все необходимое в обиходе, и достал… пять на первый взгляд, обычных листков бересты, на которых мы писали все в лагере. Только они были побольше по размеру. Когда он развернул их, и пододвинул ко мне, я увидел НАПЕЧАТАННЫЙ ТЕКСТ-АЛФАВИТ. Около каждой буквы был маленький значок животного, с которого начинается слово.

— Как ты думаешь, Великий. Это поможет нам быстро обучить народы, которые тянутся к знанию? Я сделал буквы и знаки их из того серого мягкого металла, сделал для них гнезда из хорошей твердой бронзы… можно поменять знаки в гнездах… Можно – сделать еще знаки…

— Буквы, Кремень, знаки называются – буквы… А то что ты сделал – это букварь… если напечатать много листов и сшить – получится книга. Можно за один раз напечатать много одинаковых книг, и так распространить знание по всем народам и племенам. Это ты действительно Великий – ты совершил изобретение, которого не было еще на земле! Там, откуда я пришел – книги и печать известны давно, но ты все придумал сам и достоин того, чтобы твое имя прославляли все люди!

Я шептал эти слова и переводил с первого в мире человека – великого изобретателя, самостоятельно дошедшего до того, до чего человечество в моем мире шло еще пятнадцать тысяч лет, не в силах произнести больше ни слова. Я думал – наверно, дело в том, что мышление наших друзей не зашорено. И получая привычку просто к познанию, тренируя ум, ему ничего не стоило решить простейшую логическую задачу – одинаковые ноги оставляют одинаковый след на песке. Разные люди – оставляют следы разные. Но след каждого – всегда будет одинаков. Значит, можно сделать один отпечаток, и складывать его в слова… а что отпечаток вначале получался перевернутым – это уже задача не на изобретательность, а на сообразительность… так родилось книгопечатание в Академии. Думаю, нет нужды говорить, кто стал руководителем первой мастерской Слова? Деятельный Кремень успевал и в каменной мастерской, передавая свое мастерство обработчикам, и приглядывая за печатниками, которые к весне уже закончили набор Букваря, и приступили к печати на пергаменте первой книги из десяти страниц…

Кремень в тот момент ошалело смотрел на меня, наверно не понимая – чего в этом такого. А я думал, что если такими темпами пойдет прогресс, то точно – мы при нашей жизни увидим, как человек полетит «не силой мышц, но силой своего разума…» И увидели. Но об этом – позже.

Камнетесы, после того, как им показали работу гончарного и абразивного кругов, показали принцип циркуля и методы сверления, взяв на вооружение эти методики, смогли сделать отличные каменные жернова, обработать их и к весне на Бобровом ручье работали вполне приличные мельницы – зерновая и промышленная, а ручные меленки их изготовления еще в конце весны ушли в Аркаим на обмен.

Глава 31

Тетя Клава и сопровождающие ее любители человечинки

«… Запомните: неправда, будто людоед съедает только невоспитанных мальчиков и девочек. Воспитанные нравятся ему еще больше, потому что они гораздо вкусней… Самое простое и не смешное, что может сделать человек с человеком – это его съесть!»