Страна городов - Дмитрий Щёкин

Глава 28 …а олени лучше…

Мудрости оленеводов: Если у Оленя слабо растут рога, надо его женить.

Добавилась к нам в свое время, после приснопамятных событий со взрывом «скипидарной бомбы» и последовавшим за ним визитом разгневанной супруги Мудрого Кремня, продемонстрировавшей кузькину мать всем желающим, а супругу – устроившей ее в реале, так сказать, группа «оленеводов», правда, просуществовала около месяца, как-то быстро притянув в себя целое племя «Детей Мамонта», и разрастаясь как снежный ком в лавину.

Вот об этом-то стоит рассказать поподробнее.

— Паравоза – хоросо! Парохода – хоросо! С-а-а-ма-а-лёта – хорошо, а оленя – лутче-е-е-е-! — примерно так, безбожно фальшивя и перевирая Кола Бельды, я бодро топал второй день в направлении ежегодных путей миграции стад этих северных друзей человека. Правда, о том, что они друзья олени пока не знали. До наших дней, северный олень, или карибу, — самое дикое из прирученных человеком животных. Он и сам, олень, то бишь, не подозревает о своем приручении, принимая человека как предмет окружающей обстановки. Люди одомашнили северных оленей, изолировав часть стада диких животных. Домашние северные олени живут на полувольном выпасе, а от диких животных отличаются тем, что привыкли к людям, и в случае опасности не разбегаются в стороны, а собираются вместе, надеясь на защиту людей. Оленю вообще ничего от двуногого не нужно, кроме защиты и соли… Человек же от оленя на Севере получал с древности все. Шкуры и шерсть, мясо и даже молоко. Стада давали северным народам пищу, кров, одежду, транспорт. Даже арак[19] гнали из оленьего молока. Так далеко – до арака – мои планы не заходили, нам и самогонного спирта для медицины хватало. Но иметь транспорт – это здорово. Человек как существо и еще тем характерен, что норовит свой груз переложить на чужую шею. В данном случае – попробуем применить оленью. Потом в плане развития деятельности по одомашниванию стояли собака, лошадь, конечно, всякие быки-антилопы, но оленеводство – может быть первый шаг к истинному производящему хозяйству от присваивающего, которым мы сейчас жили на острове Веры. Да что там на острове! Все человечество – и прогрессивное, и не очень, гоняло мамонтов и другую более мелкую живность с переменным успехом, жило собирательством, почти ничего самостоятельно не производя – ни сея, ни выращивая стад. Если и имелись начатки скотоводства и земледелия, то это и были именно начатки – выращиваемое не покрывало полностью объемов потребности населения в продуктах животноводства и растениеводства.

В случае успеха, можно было распространить «передовые методы» на окрестные племена охотников. Переход от охоты к пастбищно-кочевой жизни в моем мире произошел не быстро, и нам хотелось подтолкнуть этот процесс. Опыты по обучению даже взрослых первобытных людей давали серьезную уверенность в успехе. Наши троглодиты буквально впитывали новое. Неужели «не наши» под таким замечательным примером, не потянутся к ним? Угроза голода отступит, и человек сможет, получив свободное время, заняться собственным развитием. Если нашей Академии удастся – это развитие будет поступательным, в сторону изобретения орудий труда и инструментов а не в сторону совершенствования орудий уничтожения себе подобных.

Я в последнее время стал серьезно и не без оснований полагать, что до общеизвестных нам, человечество пережило еще две мировых войны – с боковыми, как сейчас их называют, ветвями человека как вида. Я понимаю под этим прямое уничтожение двух, как минимум видов человека – тех, кого мы называем сейчас питекантропами и неандертальцами. Масштаб гекатомбы сравним с тем, как если бы в нашей эпохе уничтожили все, повторяю все человечество, за исключением небольшой обособленной этнической группы – африканских пигмеев, к примеру. Или папуасов. Только потому, что не заметили. Останки археоантропов, обнаруженные археологами, не несут в себе признаков генного вырождения, на момент обнаружения последних представителей вида Земля не переживала критически действующих на определенные виды животных экологических катастроф. Пищевая ниша, в которой находились археоантропы, не была исчерпана, более того – с избытком обеспечивала существование трех ветвей человека разумного. Значит, скорей всего мы имеем дело с планомерным уничтожением – индивидуальной или коллективной волей, реализованной в исторически короткий срок. Так же, как планомерно уничтожили представителей мамонтовой мегафауны. Просто напрашивается мысли о чьей-то заинтересованности в стирании с лица планеты ветвей человечества. А одна даже крамольная – возможно ли, что вид хомо сапиенс – кроманьонец, уцелел случайно, в тот же момент, когда по планете планомерно уничтожали известные виды хомо, а сапиенс просто не попал в список… По случайности. Как вам?

Но мысли мыслями, а наша команда, в которую я взял лучших охотников атлантов, охотников – людей мамонта и нескольких дочерей Ночи – за острейшее обоняние и сверхчувствительность на уровне эмпатического обнаружения людей или животных. Эти живые радары должны были обнаруживать стада карибу. Мои ребята – страховать загонщиков и запереть двери кораля. Стены загона мы сделали из веревок, смазанных медвежьим жиром, которым с нами поделился против своей воли косолапый, обнаруженный доблестным Чакой в один из походов с гномами за рудой. Чака, отойдя от основной группы, обнаружил зверюгу в малиннике. Он теперь считал ниже своего достоинства ходить на охоту за зверями, а охоту за камнями почитал главным достойным мужчины занятием. Его все чаще всерьез называли рудознатцем, и по поводу чистоты шихты с ним всерьез советовались наши гномы, даже сам Кремень уважительно просил присмотреть во время экспедиций что-нибудь по своей части для изготовления каменных жерновов или украшений. Естественно, что из вооружения у Чаки был нож и молоток для откалывания минералов с корзинкой для сбора образцов. Увидев Потапыча, Чака метнул в него корзинку и та наделась на лохматую башку на манер армейской каски, ручкой под подбородком. Чака смело бросился наутек, как храбрая королевская охрана из мультфильма «Бременские музыканты». Медведь за неандертальцем несся к поисковой группе, за сто метров перед ним ломал кусты наш Чака, он на ходу вопил стрелкам охраны, чтобы те готовили торжественную встречу им обоим. Те не оплошали, окружили мохнатого недотепу, и… стал мишка ежиком. С иголками вовнутрь. С пятидесяти метров даже одна стрела английского классического тисового лука не оставляет шансов на выживание, даже крупному зверю… но добрые мои нашпиговали косолапого по полной программе. Чака нанес завершающий удар пальмой, и неимоверно гордый привел Маду к туше – гордясь своей ловкостью и удачей… вот и понимай после этого женщин любой эпохи! Но бывшая альфа-женщина неандертальского первобытного стада давно уже стала нашей неофициальной главой портняжьей мастерской. За испорченную шкурку охотник, отдающий добычу, мог этой добычей и вполне себе серьезно схлопотать по мордасам. Аргумент самый простой: «Вы там зверя добыть, как следует, не умеете, а мы за вами дырки штопай!» Мада орала на бедного кавалера – Чаку так, что тряслись – верхушки сосен от звука высокой частоты, а мы – от смеха. По ее выражениям, следовало рядом с медвежьей тушей уложить всех незадачливых охотников, испортивших шкуру, а Чаку – сверху. Дыры от стрел, естественно, нужно бы заткнуть скальпами неудачников-мазил, и останавливает ее от этого вполне разумного шага только полная никчемность оных скальпов! Чака обиженно буркнул, что следующим разом попросит Учителя отрядить ее в команду старателей, дождется другого косолапого, и попросит оного сожрать вредную тетку, не понимающую добра и подарков, так как мишку он «добыл» ради нее, надеясь на взаимность… А нет – так и не стал бы заморачиваться, привлекая зверя… а охранники ему только немного помогли, да что с них взять – охотники неопытные и не такие грозные, как он, Чака! Мдя… у нас намечается еще одна устойчивая пара…