Пост-Москва - Олег Петухов

Рабочий кабинет Ивана, как обычно, находился в состоянии управляемого хаоса: попросту говоря, там царил бардак, но такой, что в любой момент из этих груд и завалов Иван мог достать любой нужный предмет, только протянув руку. Вот и сейчас он вытаскивает из ближайшей кучки ярлыков и файлов один с иконкой Ночного Кота. Он нажимает на него и оказывается на территории мясокомбината. Его походка упруга и грациозна, зрение — безупречно. Он явно что-то ищет, заглядывая в потаенные уголки и прислушиваясь к неясным шумам и звукам. Впервые у Ивана такой полный и стабильный контакт с его псевдоморфом: кажется, он ощущает даже вибрацию усов кота под действием легчайшего ветерка.

Все вокруг выглядит обыденно и буднично. Подъезжают грузовики, их нагружают поддонами с полуфабрикатами. Загруженные машины уезжают по своим маршрутам. Все тихо и спокойно. Однако в поле зрения Ночного Кота будто мигает красная предупреждающая об опасности лампочка. Он насторожен и напряжен, двигаясь медленно и осторожно, будто по минному полю. И не зря. Еще издали он замечает эти машины, или как там они называются, похожие на маленькие, чуть ли не игрушечные, танкетки, без башен, но на шасси у каждой установлен пулемет. И они объезжают всю территорию базы по периметру, сканируя все вокруг в поисках нарушителей. В поле зрения одной из машин оказывается летящий голубь. Взвизгнули сервоприводы, пулемет выплюнул две-три пули, не больше, и птица рухнула на землю.

Кот прижался к земле и замер. Лишь кончик его хвоста нервно дергался из стороны в сторону. Затаиться и ждать своего шанса — его стратегия. Его шанс никуда от него не денется. Это, как отче наш, знают все хищники испокон века.

Я обнял мою девочку и прижал ее к себе. Николай за минуту до этого отсоединил аппаратуру для реанимации и практически выбежал из операционной:

— Сообщу ребятам! — бросил он на ходу. — А вы тут поговорите, голубки. И не забудьте потом одеться.

— Как ты себя чувствуешь, Ксю? — спрашиваю я ее. — Ничего не болит?

— Я зверски хочу есть, папаша, — заявляет она. — А чувствую себя здоровой, как новорожденный младенец. О, что это тут у нас?

У нас эрекция. Чуть было не сказал непроизвольная. Она такая горячая и соблазнительная в костюме Евы, что мне хочется ее выебать прямо сейчас. Но, наверное, это неправильно — ебать человека, который пять минут назад еще был в коме, думаю я. Ксения, как обычно, придерживается иного мнения. Она целует меня в губы, просовывая язычок ко мне в рот, расстегивает мне брюки и сует туда свою нежную горячую ладонь:

— Что это тут у нас? Ах ты, старый мерзкий шалунишка! Ты хочешь ебаться?

Снова поцелуй. Она начинает постанывать и покусывать мне губы. Ее рука двигается без остановки.

— М-м-м… Какой большой. Мой мальчик что, подрос, пока меня не было?

Я кладу ее на кушетку, ее ноги лежат на моих плечах, а я проскальзываю внутрь ее и будто оказываюсь в жерле вулкана. Два-три толчка, и я извергаюсь в нее. Она будто окаменела, а потом я чувствую, как мою спину режут на ремни.

Когда у меня немного восстановилось дыхание, Ксения чмокнула меня в нос:

— Привет, Фидель. И что это у тебя со спиной, порезался?

— А вы шалунишки! — прикалывается Утенок, обрабатывая раны на спине у Фиделя. — Завидую я вам, ролевые игры, садо-мазо…

Фидель морщится, но терпит:

— Ты не понял, что ли? — спрашивает он. Потом берет полотенце и бросает в Ведьмочку. Девушка как будто даже не пошевелилась, но полотенце, разрезанное на лоскутки, падает на пол. — Мне еще повезло, дружище.

— Тебе и вообще повезло по жизни, папочка, — мило улыбается девушка. Она оделась в новый камуфляж и сейчас занята тем, что красит ногти. — И больше так не делай! Чуть макияж не испортил.

Утенок берет то, что осталось от полотенца, и внимательно рассматривает разрезы.

— Сверхострая сталь, — заключает он. — Сверхбыстрая реакция. Эдвард-Руки-Ножницы теперь у нас ты.

— Я теперь у нас Ксения, — замечает девушка, дуя на ногти, чтобы лак побыстрее высох. — Ты у нас теперь Николай. А вот папочка до сих пор не может вспомнить, кто он у нас. Старость не радость, хули. И еще он проебал свою вторую дочку. И да, я не Эдвард в юбке, я Бар-сучка.

Фидель, кряхтя, надевает камуфляж на забинтованное тело:

— В следующий раз я буду делать это исключительно в бронике, — сообщает он.

Ксения показывает ему язык.

Николай говорит в пространство:

— Народ, никто не хочет заняться Революцией? Сейчас самое время.

Зондер-команда продвигается по бульвару. Их пятеро, они вместе занимались страйкболом и хорошо друг друга знают. Скоро рассвет, на улицах в этот час нет никого. Они вооружены перешитыми на боевую прошивку плазменными автоматами, которые им не пришлось даже покупать — они пользовались ими в игре.

Справа, где тянутся панельные пятиэтажки, раздается звон разбитого стекла и какие-то крики. Тот, кто идет по центру, делает знак рукой, и они мгновенно разворачиваются фронтом на звуки, а затем, все так же держась цепью, где каждый выполняет свою роль в общем построении, устремляются туда. Окно на первом этаже, не защищенное решеткой, разбито, крики слышатся оттуда. Один остается возле окна, остальные двигаются к подъезду и занимают позицию возле входной двери. На замок прикрепляют заряд взрывчатки. Старший отдает по рации команду. Направленный взрыв выбивает замок, а их товарищ с улицы бросает в окно светошумовую гранату. Они врываются в квартиру. Один из гастов держит в руках помповое ружье, его убивают сразу выстрелом в голову. Пара других с ножами — их отправляют в ад следом за первым. Есть и четвертый гаст, он поднял руки, оружия не видно. В квартире живут пенсионеры, дедок лет семидесяти пяти и его ровесница-жена. Что от них хотели бандиты, они не знают. Денег у них нет, ценных вещей тоже.

Бойцы выкидывают тела налетчиков в окно, извиняются за взорванную дверь, потом прикладами выгоняют живого гаста во двор, где валяются трупы его дружков. По приказу командования его надо расстрелять на месте, а потом доложить в штаб об исполнении высшей меры, но старший решает вначале связаться со штабом и доложить об обстановке. Неожиданно его собеседник заинтересовывается этим инцидентом:

— Вы уже привели приговор в исполнение?

Старший колеблется, но решает сказать правду:

— Только собираемся.

— Подождите, не надо торопиться. Узнайте, есть ли у него сотовый.

Старший удивляется, он не слышал, чтобы у гастов имелись сотовые, но выполняет приказ:

— Эй, ты! — он показывает на гаста стволом автомата. — Телефон есть?