Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева - Данила Зайцев

– А из России когда?

– Наши деды во время революции ушли в Китай, родители родились в Китае, я родился в Китае, в 1961-м году попали в Аргентину, через ООН и Международный Красный Крест, женился в Уругвае, проживаем в Уругвае.

– И сколь вас там?

– Семей сорок.

– И что вас заставило вернуться на родину?

– Да мы всегда скучали по родине, и чичас ради программы есть шанс вернуться на родину.

– Сколь у вас детей?

– Одиннадцать детей и одиннадцать внучат.

– Здорово. А сколь вам лет?

– Сорок восемь.

– Да, интересно. А ишо есть такия семьи?

– Большинство.

– Да, ето хорошо. А почему выбрали именно нашу область?

– У нас в Красноярске не получилось, и нам посоветовали обустроиться в Европейской части, сделать базу, и через ету базу пойдёт переселение.

– Вы думаете, пойдёт?

– Всё зависит от предлога. Наши старообрядсы увидят честный предлог и посмотрят на наше обустройство – конечно, поедут. Ето уже не первый раз случается. К етому, Евгений Степанович, нам подсказали, что вы благородный губернатор, у вас всё процветает, и ето по храмам видать.

– Да ладно. А сколь вам земли нужно?

– От пятьсот до тысячи гектар на семью. Но и есть некоторы, запросют десятки тысяч, потому что столь сеют.

– Вы кофе, чаю будете пить?

– Нет, извините, мы не курим, ни чай, ни кофе не пьём и с миром не кушаем.

– За ето молодсы, ето обозначает чистота. Да, Данила Терентьевич, милости просим пожаловать в нашу область, мы согрешим, ежлив вас не примем и не устроим. До революции у нас в области старообрядческий економический состав составлял семьдесят процентов бюджету, поетому мы обязаны вам помогчи. Юрий Андреевич, покажи Данилу Терентьевичу разные районы, сам хорошо знаешь и понимаешь, покажи разные земли, фермы, скот. Что он выберет, доложишь мне.

– А насчёт гражданства как?

– Ето без проблем решим.

– Евгений Степанович, спаси вас Господи за такую благодетель.

– Данила Терентьевич, желаю удачи.

Савченко Евгений Степанович – ето поразительной и достойный губернатор, хороший дипломат, строгий и ласковый, верующий, выдержка военна, и милостливый. Кузнецов Юрий Андреевич – ето главный агроном области, АПК – агропромышленный комплекс. Картавенко Николай Васильевич – помощник губернатора, ето моя связь к губернатору.

Мы с Юриям Андреевичем, агрономом, поехали смотреть земли, фермы, скот, он стал показывать наилучшия чернозёмные земли, но на границе Украине. Что мне не понравилось, ето проблемы: пограничники, контрабанда, любая война – как ни говори, ето граница. Отсуда немсы везли чернозём в Германию. В однем месте очень красивоя озеро, ключ[296] – удобноя место для деревни, мне понравилось, близко ферма заброшенна. Стал спрашивать:

– А сколь здесь земли?

– А сколь хошь, всё в руках губернатора.

Потом проехали разные деревни, и везде предлагают селиться в деревнях, но мы к етому не привыкши. Наши старообрядсы среди неверных никогда не согласятся селиться, но оне меня не могут понять. Мы сэлый день провели по разным местам.

Вечером привезли мня в храм. Тут меня ожидали старообрядсы – ну, пошли разные вопросы, каки́ у нас порядки в тех страна́х, я рассказал. Оне восхищались, что так всё сохранили, но им СССР не дал, за веру преследовали, лишали свободы, наказывали по-разному, одне старики да старушки молились в подпольях, и не дай бог узнают, но предателяв было много, в школе у детей проверяли крестики, боже упаси, ежлив найдут, поетому всё потерялось и мало хто что соблюдает, вся молодёжь ушла в город учиться, в деревню не заташишь, да и в деревне нечем заняться.

– Вот у нас один случай Алёша – таких бы побольше, он у нас молодес, служит уставшиком и головшиком и на работу успевает.

– А чем работаешь, Алёша?

– Да на компьютере дизайнером домов.

– Вот Перекрестов Володя, он живёт в деревне, ро́стит быков и свиньей и успевает работать на шиферным заводе, и мы все живём в городе.

Оне все довольны, что мы приехали, все приглашают:

– Приезжайте, хоть нас подучите, как доржаться.

Наставник Александр Егорович сообчил, что приезжал депутат Тарасов Фёдор Васильевич, он приглашает завтра посмотреть деревню Кошлаково, ето в Шебекинским районе, и он старовер.

– Да, ето интересно, надо съездить.

– Он завтра заедет за вами.

– Хорошо, будем ждать.

Я ночевал в храме, утром пришла машина, и мы поехали. Ето был водитель. Приехали в село Чураево, заехали к депутату, он уже ждал, познакомились. Да, ето старовер, но уже отпавши, и депутат районной, конкретный и повелительный. Он повёз по етим деревням: Кошлаково, Пенсево, Никольско. Са́ма зажиточна деревня – ето Кошлаково, сразу видать, когда-то процветала, дома все отличны, но уже ста́ры. Ето деревня староверов, и когда-то назывался колхоз-миллионер имени Ленина, чичас посевы мало-мальные, плохо сработанные, сеет собственник Дудников. Я спрашиваю:

– А земли сколь здесь?

– Да хоть всю бери. – Думаю, место красиво, лес дубняк, речкя, но опять предлог селиться в деревню. Говорю: – Нам охота однем селиться.

– Вот селитесь между Кошлаковым и Никольским.

Оне меня не понимают. Ну, что делать? Пускай перва деревня будет так, а там видать будет. Губернатор неоценимый, депутат свой, деревня староверы, можно понять друг друга, хотя и поморсы, – я искать больше не буду, етого достатошно, а кому надо, пускай смотрют и выбирают. Дал согласие депутату и вернулся в Белгород.

Лидия Ивановна наказывала, чтобы обязательно зашёл к организации по переселению имени «Вера», её возглавляет Умеркина Линиза Талгатовна. Мня Алёша свозил. Да, ето дама зрелого возраста, но грамотна, и взгляд её недоверчивый. Она у меня всё выспросила, пожелала добрего переселение и пообещала помогать, и добавила:

– Данила Терентьевич, вижу в тебе что-то такоя позитивно и надеюсь, что ты всё добьёшься.

– Спаси Господи на добрым слове.

– Тебя спаси Господи, что зашёл. Благодари Лидию Ивановну.

– Да, ето неоценимый человек, сколь она уже помогла людям, ето хорошо, и Господь ей поможет.

– А мы тоже переселенсы.

– А откуду вы?

– Из Казахстана. Ох как нам трудно пришлось, приходилось голодовать и на полу даже спать.

– Вы что, с такой грамотой?

– Да, Данила Терентьевич, ты ишо не знашь здешный народ, улыбаются оне красиво, но поживёшь – всё увидишь. Но ладно, разочаровала тебя, желаю тебе хорошей удачи.

С ней работает Марина – староверка, Алёшина подруга, и сын Руслан. Мы попрощались и ушли.

До поезда ишо остаётся четыре часа, думаю, похожу по городу. Мне в Москве говорили, что в Белгороде много женчин красивых. Я думал, всё ето чепуха, но, когда пошёл по городу, удивился: одна одной красивше, высо́ки, стро́йны, фигуристы, да пошти все. Я метр восемьдесят сантиметров, но бывает, приходится смотреть на них кверху. Я вспомнил анекдот. Человек смотрит, много девушак, и говорит: «Каки́ куколки!» В другу́ сторону смотрит: старухи. «А ето откуду взялися ведьмы?»

Вечером выехал в Москву.

8

На другой день прихожу к Москвину, всё докладываю.

– Ну, Данила Терентьевич, замечательно. Теперь мы тебе предлагаем: съезди в Тамбовскую область и там посмотри, ета область в программе, там вам в течение трёх месяцав выдадут гражданство.

– Хорошо, поеду.

Все ети поездки оплачивал Москвин. На етот раз со мной поехал секретарь Москвина, Попов Юрий Николаевич. Ето добрейший мужчина, он бывал в разныя времена у послов секретарём в разных странах, етот человек опытный и кроткий.

В Тамбове уже всё организовано, нас встретили и повезли в администрацию. Принял нас глава, пришли разныя организации государственны и наперебой начали рассказывать все предлоги по переселению, и субсидии, и гражданство, и добавили:

– У нас некоторы проблемы есть. Чиновники не исполняют.

Глава перебил их и сказал:

– Он не приехал сюда наши проблемы слушать. Так мы вам приготовили посмотреть землю и фрукту, а вообче-то у нас всё скупили москвичи.

– Ну хорошо, поехали.

Нас повёз агроном, он мне не понравился: безбожник и матершинник, и какой-то закоснелый. Мы поехали в сторону Волгограда сто сорок кило́метров. Земли, правды, хоро́ши, чернозём, но лесу мало, есть посевы, но мало, всё заброшенно. Приехали в ту деревеню, заехали в храм, вышел поп-никониянин, показал нам храм, но ето уже не старообрядческий, нет такой красоты. Он узнал, что я старовер, обошёлся со мной по-холодному. Поехали по деревне. Здесь живут очень бедно. Мы поехали дальше, пошла фрукта, всё заброшенно и зарошше, основноя всё яблоки. Я спросил, сколь фрукты, мне ответили: две тысячи гектар. Ето всё можно привести в порядок, привить добрых аргентинских яблок и превратить в хорошей бизнес.

– А почему всё заброшенно?

– Нихто не хочет работать.

Доехали до другой деревушки: всё свалилось, скосилось, заросло, живут старик да старуха и ишо одна семья, а остально всё пусто. Место ничего, удобно, сразу видать, земля хоро́ша, но зарошша бурьяном.