Упасть в небо - Надежда Кузьмина

Ас улыбнулся и — я замерла, задохнувшись, — протянул вперёд руку с растопыренными пальцами. Отстранённо заметила чернильное пятно на манжете — когда Ас прощался со мной в «Нарвале», этой кляксы не было.

Принцесса Брианн подняла навстречу свою руку — тонкую, белую, — пальцы соприкоснулись и переплелись…

Как? Как это? Что тут происходит? Я не могла двинуться с места и не могла дышать.

Ас продолжал улыбаться…

Брианн сама протянула вторую руку.

Нет, не могу больше смотреть на это! Может, это шутка, неудачный дурацкий розыгрыш? Перешла на магическое зрение. Да, это Ас, и его такая знакомая аура… и Брианн с её невероятно ярким ореолом, который я запомнила в декабре, когда мы носились все вместе по дворцу в поисках Ри. Это они, и то, что я вижу, — не шутка.

Чувствуя, что сейчас упаду, закричу или сделаю что-то страшное, отступила в тень лестницы. Чуть не грохнулась со ступеней — из глаз, мешая глядеть, в два ручья текли слёзы. В три минуты долетела до знакомого тупичка, стиснула в кулаке амулет…

Бри в комнате не было. И хорошо, сейчас я не могла видеть никого. Я чувствовала себя смертельно раненным зверем и хотела одного — спрятаться, затаиться, забиться туда, где меня никто не найдет и никто не тронет. Вспомнила улыбку Аскани, когда тот протянул руку Брианн… Как он мог? Ведь это было нашим, только нашим! Когда-то наши сплетённые пальцы стали первым жестом доверия, близости, зарождающейся дружбы. Тогда, сидя на опилках в деннике у Прибоя, мы с Асом признались друг другу, что мы — будущие драконы.

А этой зимой Ас, точно так же уговорив меня сплести пальцы, буквально вытянул из меня признание в любви. Я повторяла вслед за ним те слова, которые поклялась никогда не произносить. Доверилась, открыла и отдала ему душу и сердце. И позволила делать с собой то, что больше не делал никто. Прикасаться, трогать, прижимать, целовать, сажать на колени…

Думать дальше не смогла — к горлу подкатила тошнота. Я еле успела добежать до туалета. Меня вывернуло — сначала выплюнулись пироги с грибами, которыми угощал нас сегодня Шон, потом пошла желчь. Рот жгла противная горечь, меня скручивало раз за разом… А из глаз продолжали катиться слёзы… Как, как мне жить дальше? Я не знала, что бывает так больно.

Я чувствовала только одно: сейчас я не хочу и не могу обсуждать увиденное ни с кем, даже с сестрой. Слишком больно, слишком глубока рана от предательства. И не хочу видеть Аскани. Не важно, как он себя поведёт и что скажет. Да, я знаю, что сердцу не прикажешь. И знаю, что Брианн во всех смыслах выше и лучше меня, бывшей батрачки, выросшей в коровьем хлеву. Брианн — кронпринцесса и легко даст Аскани то, чего никогда не дам я. Она изысканно красива, у неё чудесные волосы, она грациозна, как лань. И к Асу она ближе — ведь у неё есть не только драконья кровь, она, как и Ас, частично эльф, и уже сейчас, в свои двенадцать, владеет эльфийской магией… Я рядом с ней — никто.

Больно…

Накинув невидимость, плеснула в опухшее лицо с красными глазами холодной водой. И, хлюпая носом, поковыляла к обрыву. Отойду в сторону от обычного места — и никто меня не найдёт. Да, Росс или Лихо синеглазое могли бы меня разглядеть и под заклинанием — но зачем я им сдалась? А адепты — я уже проверяла — меня не видят.

В том числе и Ас.

Но что, что мне теперь делать? И как жить дальше?

Глава 18

Измену простить можно, а обиду нельзя.

Я бегала ото всех — от Аскани, от Бри, Тин, даже от Шона. Сама связалась с наставником, наврала, что перемагичила, и попросила пропустить субботнее ночное занятие с Мраком.

Меня потрясло, что Ас вёл себя так, словно ничего не случилось. Он приходил искать меня на обрыв — не нашёл, попробовал звать — я не откликнулась. Заглядывал к нам в комнату — я шикнула на Бри и, накинув невидимость, зависла под потолком над шкафом. Добрая подруга меня не выдала, хотя тут же пристала с вопросом: «Что у вас стряслось?!» Я ответила, что расскажу потом — сейчас не могу. Бри заглянула мне в лицо, что-то поняла и закивала…

И, наконец, устраиваясь в кровати на ночь, я едва не умерла, услышав знакомый до последней нотки, последней интонации ментальный голос:

«Эй, там, наверху! Я ищу девушку с глазами, похожими на лесные озера, волосы которой пахнут травами. Есть у вас такая?»

Стиснув зубами угол подушки, постаралась не заплакать… Как он так может? Что, не готов сказать мне правду, или боится, что Брианн передумает, и не хочет пока со мной ссориться? Или я тут — а она там, в Ларране? Вот как это?

Первую ночь я не спала. Не могла. Сначала, накинув полог тишины, чтобы не разбудить Бри, отчаянно рыдала в подушку. Потом собралась, постаралась успокоиться и нырнула на свою залитую лунным светом снежную поляну — медитировать и думать. Это — моё. Даже по-другому: это — я.

Один умный человек сказал: «Неожиданностью называют то, что случается, когда люди долгое время упорно не желают замечать очевидного».

Я долго не хотела замечать очевидного: мы с Аскани не пара! Точнее, я ему не пара. Но мне так хотелось поверить в то, что он всегда будет рядом, что я начала думать сердцем, а не мозгами. Вот и получила эту самую неожиданность.

Брианн лучше меня по всем статьям, как чистокровный эльфиец всегда будет лучше деревенского сивки, какую сбрую на них ни нацепи. У Брианн нет за плечами груза моего прошлого и моих тараканов в голове — ведь я до сих пор не была уверена, смогу ли стать хорошей женой. А если выйдет так, что детские страхи живы, и в постели я буду не любить Аскани, а терпеть? И он это понял? Кому нужна такая жена?

Сам Аскани, как ни крути, сделал для меня много хорошего. Если сейчас я могла выворачивать пальцы, творя самые сложные заклинания, болтать по-эльфийски и танцевать — то это только благодаря ему.

Наконец — тяжело вздохнула, — я люблю Аса. Значит, я должна думать о его благе прежде своего. А с Брианн Асу будет лучше. Вот только сказать с чистым сердцем: «Иди и будь с ней счастлив!» — у меня язык не повернётся и сил не хватит. Слишком больно. Всё, на что я способна, — это отойти в сторону и не мешать. И это совпадает с моими собственными нуждами — говорить сейчас с Асом или улыбаться ему я бы не смогла.

Ужасно больно…

Промучившись до рассвета, я решила вернуться к нейтрально-дружеским отношениям, какие были у нас полтора года назад. Заниматься я вместе с ним больше не буду, ходить рука в руке — тоже. Просить ни о чём не стану. А вот Прибой и Волна в случившемся не виноваты, и за вороным я буду ухаживать так же, как за своей ненаглядной селёдкой.