Стеклянные цветы - Мери Каммингс

Этот мини-спектакль был предназначен для представителя рекламного отдела «Светской жизни», сопровождавшего ее во время осмотра галереи. Амелия смотрела на него сверху вниз и в переносном, и в прямом смысле слова — он едва достигал ее плеча. Потребовала план помещения, обратила внимание на плохо помытое окно и между делом поинтересовалась, нельзя ли к февралю заменить полы на мраморные;

Лишь когда они с Филиппом вышли на улицу и сели в такси, она разразилась торжествующим смехом:

— Видал, как я его?! Видал?! — сделала несколько размашистых жестов, словно лупила невидимого противника кулаками. — Он аж онемел, когда я про мрамор сказала! Так их всех! А видел, какие там потолки высоченные?! И вообще, галерея — просто блеск!

— Ну и зачем это?! — поинтересовался Филипп. — Про мрамор?

— Цену себе набивала! — беззастенчиво призналась баронесса.

Всю дорогу до «Хилтона» она от восторга чуть ли не подпрыгивала на сидении, вспоминая галерею и находя в ней все новые достоинства: комнаты достаточно большие, чтобы хорошо смотрелись витражи, а люстра в центральной комнате будет прекрасно гармонировать с двумя бра в виде пионов, которые можно симметрично повесить у входа.

Едва войдя в номер, заявила:

— Есть хочу, есть хочу! Закажи обед, а я пока пойду в душ! И вермута бутылку, и лимончик!

Филипп скинул пиджак и сел звонить — в перевозбужденном состоянии, в котором пребывала сейчас Амелия, каждая минута задержки была чревата скандалом. Но, как выяснилось, у нее были свои идеи о том, как провести оставшееся до обеда время: не успел он повесить трубку и встать, как она налетела на него сзади — мокрая, горячая, голая.

— Фили-ипп! — обняла и принялась щекотать под ребрами. — Ну развеселись ты наконец — так здорово все получается! Вот тебе, чтобы не был такой мрачный! — Приподнялась на цыпочки и поцеловала в шею.

— Ну тебя, всю рубашку промочила! — он попытался вывернуться.

— Не нудись, пошли лучше в душ! Будешь хорошо себя вести — я тебе спинку потру!

Не дожидаясь согласия, принялась расстегивать на нем рубашку.

— Вот так… еще пуговка… вот так… Не дергайся! Ух ты-ы!.. — Это она уже добралась до самого низа.

Они все еще были в душе, когда раздался стук в дверь. Амелия чертыхнулась, схватила полотенце и кое-как обмоталась им.

— Пойду открою сама, а то там может попасться… хи-хи, нервная официантка — еще в обморок упадет…

К тому времени, как он вышел из ванной, баронесса фон Вальрехт сидела по-турецки на кровати и с увлечением обгладывала жареные куриные крылышки. Ее единственную одежду составляло все то же полотенце, намотанное теперь вокруг головы.

Она приглашающе махнула рукой, указывая на стоявший возле кровати сервировочный столик.

— Смотри, сколько всякой вкуснятины!

Филипп сел рядом, по ее примеру взял крылышко и макнул в соус, отломил кусок булки. Есть хотелось зверски.

Баронесса облизала пальцы и пошарила глазами по столу.

— Попробуй мясное желе — смотри, какое красивенькое! — Кубики мясного желе и впрямь сверкали на блюде, будто осколки темного хрусталя. — На вот! — Подцепила пальцами кубик, потянулась к Филиппу — желе выскользнуло и шлепнулось ему на грудь, развалившись на обломки.

— Ты что делаешь!.. — дернулся он.

На лице у Амелии расплылась довольная улыбка.

— Ничего, ща-ас ты у меня будешь чистенький! — она со смехом толкнула Филиппа в плечи, опрокидывая его на спину. — Вот здесь у нас кусочек застрял… — Горячий быстрый язык пробежал по груди, оставив влажную дорожку; острые зубки мимоходом царапнули сосок. — И здесь… Мурр!..

Отрубился он мгновенно, окончательно и бесповоротно, словно рухнул в какой-то колодец или в яму с дегтем — и вынырнул, понятия не имея, сколько проспал, и в первый момент даже не понимая, где находится.

За окном было темно, в комнате тоже. Лишь из приоткрытой двери ванной пробивался узким лучиком свет.

По мере того как прояснялось в голове, недавнее прошлое все четче вставало в памяти. Они с Амелией занимались любовью, потом поели, пили вино — прямо из горлышка, лень было идти в гостиную за бокалами; она смеялась и говорила, что так даже вкуснее. Потом снова оказались в постели…

Интересно, где она? В ванной — непохоже, ни плеска воды, ни шороха… Ушла куда-то?!

Он рывком вскочил и распахнул дверь в гостиную.

Баронесса сидела в кресле и что-то увлеченно рисовала в блокноте. Рядом с ней стояла бутылка от вермута и тарелка с ошметками лимона.

— Ну что — проснулся?! — подняла она голову. Ехидно фыркнула: — Ну и видок у тебя!

Холодный, больно исхлеставший кожу душ привел его в норму. Собрав валявшееся на полу белье, Филипп сложил его в корзину и полез в шкаф за новым; на минуту задумался, что лучше надеть, костюм — или, для разнообразия, слаксы с джемпером (вот Амелия удивится!)

Заговори о черте… в данном случае хватило и подумать — она тут же, словно ее звали, появилась на пороге.

— Слышь, поехали танцевать!

— Че-его?!

— Танцевать! Ты в Париже все знаешь — где тут самое крутое место, чтобы поплясать можно было? Или прямо в «Локомотив» двинем?

Несмотря на выпитую бутылку вермута, на ногах она держалась крепко, настроение у нее было преотличное.

— Тебе же завтра на буклет сниматься — к половине девятого у стилиста нужно быть, — напомнил Филипп.

— Ну и что?! Еще только полдесятого — время детское! О, и давай Рене возьмем, что ей одной в номере сидеть?!

Рене была в номере не одна — нежданно-негаданно, на пару дней раньше, чем обещал, вернулся Тед. Узнав, что Амелия приглашает их в «Локомотив», он сразу загорелся этой идеей.

— Наконец-то мы сможем по-настоящему познакомиться, — заявила ему баронесса, — Рене мне про тебя все уши прожужжала. — Обернулась к подруге: — Ну давай одевайся! Не наряжайся особо, надень свитер и брюки, в самый раз будет!

Хотя Рене улыбалась, но Филиппу показалось, что она чем-то расстроена, да и ехать ей не слишком хочется. Тем не менее она послушно ушла и минут через пятнадцать появилась в серых брюках и сиреневом жакете поверх белой водолазки.

Все это время баронесса рассказывала Теду про свою будущую выставку. Стоило ему ненадолго уйти в спальню — залезла в бар, налила себе порцию джина и выпила.

В «Локомотив» они поехали вчетвером — телохранитель Рене остался в номере. Как заявила Амелия:

— На что он вам? Пусть сидит, собаку стережет! Двое мужчин — неужели вы нас не защитите в случае чего?! — Последняя фраза, как и кокетливая улыбка, предназначались Теду.