Стеклянные цветы - Мери Каммингс

Неприятно?! Не то слово! Он был в бешенстве. Мало всего прочего — так она, оказывается, уже успела натрепать Рене об их отношениях! Какого черта?!

Филипп не знал, задело бы это его так, если бы эта девочка не была похожа на Линнет. Но она была похожа…

Очевидно, Рене прочла что-то на его лице.

— Не сердитесь на нее. Она хорошая, добрая, и… и друг она хороший! На нее просто… ну, находит что-то иногда.

Находит на нее, на стерву… находит!!

Попытка Рене оправдать в его глазах подругу возымела обратное действие: злость вспыхнула с новой силой.

Кукла, самодовольная кукла! Оказывается, она и раньше такие же номера проделывала! И, главное, зачем?! Ведь Рене ее искренне любит — зачем же было ей гадить в душу?!

— Неудачно так получилось, — повторила Рене, — Тед просто приехал слишком рано. Иначе вы бы уже уехать успели, и все бы и дальше было хорошо… — Она помолчала несколько секунд, потом вдруг наморщила лоб и спросила быстро, почти шепотом: — Филипп, а где тут… дамская комната?

— Слева от стойки дверь, — объяснил он.

Отсутствовала Рене довольно долго. За это время Филипп успел придти к выводу, что пора бы уже двигаться в сторону «Хилтона». Наверняка ее все обыскались — хорошо, если в полицию еще не позвонили.

Вернулась она с покрасневшими глазами — похоже, плакала. Села за столик и пробормотала воспитанной скороговоркой:

— Можно мне еще этого… пунша, пожалуйста?

Филипп вылил ей все, что оставалось в кувшине, чуть больше половины кружки.

— Сейчас допьешь — и давай уже поедем в отель.

— Не хочу. — Рене сделала пару больших глотков и поморщилась. — Не хочу в отель! Они сейчас там… трахаются! Тра-ха-ют-ся! — Повторила она по слогам так отчетливо и громко, что даже бармен от стойки взглянул на них, и жалко усмехнулась: — Видишь, я могу это сказать, а Теди все время смеется, что не могу, что я в закрытой школе училась, и не умею… А я умею, да, умею! — почти выкрикнула она плачущим голосом.

Только теперь Филипп понял, что он болван; идиот, клинический и несомненный! Для Амелии такой кувшин был бы пшик! — выпила и пошла танцевать. А тут — хрупкая девчушка, весом чуть ли не вполовину меньше баронессы, наверняка непьющая, да еще с холоду, натощак — разве ей можно было столько пунша давать?! Немудрено, что ее повело уже!

— Ну успокойся, успокойся, тише! — похлопал он ее по руке.

Что делать в такой ситуации с Амелией, Филипп хорошо знал — невзирая на возражения, везти домой. А вот какова во хмелю мадемуазель Перро, даже представить себе было трудно, настолько это с ней не вязалось.

— Конечно, разве можно нас сравнивать, — все тем же плачущим голосом продолжала Рене. — Еще В…виктор говорил, что у меня ни морды, ни задницы, и ни один мужик на меня не польстится! А Теди сказал, что все у меня в порядке — врал, жалел, наверное…

— Ну что ты — ты очень хорошенькая!

— И ты тоже в…врешь! Не хочу! — отбросила она его руку. — И будет медленная мелодия, сказал, мы с тобой потанцуем — а так и не пришел…

Та-ак! Срочно, срочно везти домой!

— Посиди, сейчас я приду. — Он быстро встал, подошел к стойке. — Как бы мне такси вызвать?

Бармен вытащил из-под прилавка телефон, кивнул:

— Звони!

Филипп начал набирать номер, стоя вполоборота к Рене, и напрягся, когда она встала: еще выскочит за дверь, лови ее! Но мадемуазель Перро пошатывающейся походкой подошла к нему:

— Что, расплатиться надо? Давай, я заплачу! Я за все могу заплатить. — Обернулась к бармену. — Только какой смысл, если главное — не я, а деньги? Если всем только это и интересно. Деньги! Я сама знаю, сама знаю… Вот! — Сняла свои бриллиантовые часики, кинула на стойку. Филипп тут же перехватил их и сунул в карман, обнял ее за плечи:

— Стой спокойно!

В таксопарке наконец ответили — пообещали прислать машину через пять минут. Рене пошатнулась и привалилась к нему, сказала тихо и испуганно:

— Мне, кажется, сейчас будет нехорошо…

— Черт! — он бросил трубку и взглянул на ее покрывшееся испариной лицо. — Пошли! — Полуповел, полупонес ее в «дамскую комнату» — небольшой закуток с раковиной размером с книгу и отгороженным фанерной дверью туалетом.

На секунду Филипп заколебался: не возмутится ли она его бесцеремонностью — но потом распахнул дверь и нагнул Рене над унитазом. Дождавшись, пока утихнет последний спазм, развернул ее, поставил перед раковиной:

— Стой здесь! Лицо пока умой!

Выскочил к бармену:

— Стакан воды можно?! И… вот! — вытащил из бумажника пару купюр, положил на стойку. — Сдачи не надо! — Заметил, что стариков-завсегдатаев в зале не было — выходит, хоть раз в жизни, а пересидел он их!

Окончательно отключилась Рене уже в «Хилтоне».

Филипп попросил водителя остановиться у служебного входа — в вестибюле могли оказаться репортеры, которые потом бы красочно расписали, в каком состоянии вернулась мадемуазель Перро — вытащил Рене из такси, обхватил за талию и повел. Она спотыкалась и еле двигала ногами.

Все ходы и выходы «Хилтона» он знал еще с тех пор, как работал в охранном агентстве — многие их клиенты останавливались в этом отеле. Поэтому он уверенно подошел к неприметной двери и нажал кнопку звонка, открывшему дверь охраннику показал карточку отеля, сунул сотню франков — парень отступил, открывая им дорогу к служебному лифту.

И тут, в лифте, — Рене вдруг обмякла, тяжело повиснув у Филиппа на руке.

— Ты чего?! — Он слегка тряхнул ее — никакой реакции, глаза закрыты…

Что ж, может, это и к лучшему. Если Тед сейчас действительно где-то с Амелией — лучше, чтобы Рене об этом не знала. Пока она проспится, он наверняка успеет вернуться. Хватит же у парня соображения не докладывать ей потом о своих «подвигах»!

Но Тед открыл сам, взъерошенный и встревоженный, и оцепенел при виде безвольно запрокинувшей голову девушки.

— Что с ней?!

— Ничего, — Филипп подхватил Рене на руки. — Выпила. Вырубилась. Куда ее?

— Давай в спальню.

В чем он не был уверен, так это что Тед знает, как обращаться с пьяными женщинами. Поэтому, уложив Рене на кровать, он сам повернул ее на бок, снял туфли. Повернулся, спросил:

— Моя в номере?

— Да, спит. Вот. — Тед протянул ключ.

— Много еще пила?

— Стакан джина.

Да, стакан джина — это именно то, чего ей не хватало впридачу к бутылке вермута и паре коктейлей!

— Кофе выпьешь? — спросил Тед.

После секундного колебания Филипп кивнул:

— Сейчас вернусь.

Баронесса фон Вальрехт сладко почивала на полу в обнимку с подушкой, одетая в один сапог, джинсы и лифчик. Спиртным от нее несло так, словно кто-то разбил в номере бутылку джина.