До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

ввели Грека в наручниках. Тут-то и заскользил глазами следователь по лицам в своем кабинете, да и Греков увидел того, кто единственный способен продать его с потрохами. И да, продал к большому удовольствию Светлова. За стол сел еще и оперативник, придвинул к себе листы, он готовился писать, а Светлов положил рядом включенный диктофон:

— Итак, господа хорошие, думаю, не задержу вас долго. На Асю было совершено покушение… Задержанный Греков, как насчет чистосердечного? (Тот отвернулся от него.) Ну и ладно. Ася возвращалась в замок поздно вечером, но не на машине, на своих двоих. Предстояло пройти довольно большой отрезок в безлюдном месте, безопасном, ведь там никого не бывает. Заметьте, на дорогу преступник бросил ветку размером с дерево. До Аси возвращалась в замок той же дорогой Лена, обошла ветку. Затем проехал Михаил на мотоцикле, ветку убрал с дороги. Следом идет Ася, и на нее совершается нападение.

— А зачем повторять? — недовольно вставил Виктор Олегович. — Все мы знаем эту историю. Подоспел мой сын и едва ли не ценой своей жизни спас ее. Давайте не будем устраивать киношные приспособления, чтобы даже до идиотов у экрана дошло что к чему.

— Значит, вам понятно, что покушение на вашу невестку готовилось заранее? Молчите? Пусть так. Далее буду краток по просьбе трудящихся, — подколол Суворина-отца. — Когда начались работы в доме, участники добровольного отряда обнаружили на стенах жуткие рисунки, намеки на смерть. Кому интересно, может посмотреть, Аристарх фотографировал их и предоставил следствию. Кристина, где и когда вы познакомились с Грековым по кличке Грек?

— Я его не знаю.

— Вы лжете. Когда он вошел, у вас на лице было написано, что хорошо знаете. Как и у него. Он вошел, увидел вас, реакция была идентичная. Вы продали друг друга. Кристина, зачем вы наняли Грека в качестве киллера, чтобы он убил Асю?

— Я готов дать показания, — вдруг одумался Грек.

— Раньше надо было думать, — бросил в его сторону Светлов. — Теперь сиди смирно и не мешай.

— Не нанимала я его! — зашипела она. — Где пруфы?

Светлов наклонился к оперативнику, спросил громко:

— Я забыл, что такое пруфы?

— Доказательства, — ответил парень.

— Конечно, есть, — довольно улыбнулся Светлов Кристине. — Но сначала вопрос: вы, Кристина, рисовали на стенах символы смерти и несчастий. Зачем? Неужели думали, что напугаете такую большую и образованную команду брата?

— Где пруфы? — прорычала она.

— Дочка, это правда? — едва вымолвил потрясенный отец.

— Нет, папа! — закричала она. — Кого ты слушаешь!

— Минуточку! — перекрыл голосом шумиху в кабинете следователь, развернул к ним планшет. — Предлагаю посмотреть видеозапись.

Началось кино без звука. Кристина и молодой тщедушный паренек рисуют на стене череп с костями.

— Столько краски потратила, — посетовал Михаил. — А надо было тебе, Кристинка, ремня дать. Хорошо дать, чтоб запомнила: такой дурой нельзя быть.

— Я расскажу, как она меня наняла… — снова вызвался Грек.

— Потом расскажешь, — отмахнулся от него Светлов, — сейчас это неважно.

— Детка… Ты зачем это сделала? — выдавил из себя папа, не глядя на дочь, опустив голову. — У тебя же все есть…

— Что все? — огрызнулась дочь со слезами на глазах. — Твой Егорка не захотел твоим бизнесом заниматься, ты меня доставал. А я не могу, не могу, ты понимаешь? Не хочу. Мне это не нравится, я ничего не умею, мне неинтересно, я ничего не понимаю! Егору можно дурью заниматься, а мне нет! Я хотела… хотела… заставить его вернуться домой к нам, чтобы как раньше… все дома… чтобы ты своего Егора заставлял… а меня отпустил…

Она ревела, никто ее не жалел, но Михаил заметил вслух:

— Слышали? Папа виноват, а Кристиночка жертва. Она только деньги умеет тратить, а зарабатывать не-не, это обязан братец, папа.

— Зови конвой, — попросил Светлов оперативника.

И надели на горько плачущую девочку наручники, увели и Грека, папа не удержался, пообещал дочери:

— Я постараюсь вытащить тебя.

— Зря будете стараться, — охладил родительский пыл Светлов.

— Мы еще нужны? — спросила Лена.

— Нет, ребята, можете идти, вы нужны были для антуража. Кому интересно, могут остаться. (Кабинет покинули только Лена с Михаилом.) Теперь Роберт Вадимович…

— Я здесь.

— Вижу. Юлиан Корнеевич, а где ваш сын? Который живет в вашей квартире вместе с вами. Не смотрите на меня, будто вы врач, а я пациент дурдома. Вы не просто из любви к краеведению и истории просились сюда, в дыру, вас интересовал Элизиум, точнее, то, что он прячет. И вы знали, что это не сказания о богатстве Беликова, что он его никуда не увез, а где-то в недрах хранятся несметные сокровища. Директор музея Катерина Тормасова умерла, вот тогда вы вернулись сюда на ее место. Вы шли к цели всю жизнь, считая себя наследником Беликова, а Арина Павловна считала, что ваш отец похож на вора Степана, отсюда и у вашего отца, и у вашего сына тяга ко всему, что можно взять. Вы не первый раз делаете налет на дом Тормасовых, который когда-то принадлежал Кушелеву и назывался дачей. Еще при жизни отца Роберта Вадимовича вы или ваш сын проникали на чердак и искали «путь к сокровищам Беликова», записанный на листе бумаги. О нем вы слышали от своего отца, приемного сына Арины Павловны., а она отдала «путь» Кушелеву.

— Вы что-то путаете…

— Ничего я не путаю. В метрической книге нашлись записи о крещении, Зуйковой была Арина Павловна, вашего отца окрестила Корнеем. Все ясно? Думаю, тогда и сейчас ваш сын лазил на чердак Тормасовых. У меня не было подобных дел, даже не знаю, как с вами быть, залезть залезли, но ничего не взяли. Наверняка штрафом отделаетесь. Звоните сыну, пусть придет сюда, буду брать подписку о невыезде. Ну-с, господа, всё. Остальное в рабочем порядке.

Когда все ушли, включая оперативника, к столу Светлова подошел Виктор Олегович и царственной интонацией одно слово произнес:

— Сколько?

— М! Взятку за дочь предлагаете? Из принципа не возьму. То, что вырастили вы, отразится на моих детях и внуках, если отпустим ее. До свидания.

Егор догнал Асю, она шла, не останавливаясь.

— Я могу приехать к тебе и забрать свои вещи? — спросила Ася.

— Почему ты ко мне ни разу не пришла? — задал Егор встречный вопрос, Ася остановилась, ответила:

— Потому что меня не пускали к тебе по требованию твоей семьи. Так когда я могу забрать свои вещи?

— Ты меня бросаешь?

— Понимаешь, мышонок… я не хочу больше рисковать ни тобой, ни собой, не хочу жить под страхом, что все может повториться…

— Не повторится, обещаю…

— Ты не можешь этого знать, не можешь гарантировать. Ты потерял сознание сразу после