Моя любимая ошибка - Нора Робертс

— Ты тоже не уступишь.

— Ни за что. Джастин с дружками ночуют в камере, но завтра их отпустят под залог. Уж Блейк постарается. А перед Джастином встает выбор: либо он признает свою вину и отсиживает срок, либо предстает перед судом и тоже отбывает тюремное заключение. Только на сей раз ему легко не отделаться. В любом случае Блейкам придется заплатить за нанесенный ущерб все до последнего цента. Господи, как же это меня бесит!

Брукс вскочил с места и быстрым шагом направился к окну.

— Надо было ехать домой.

— А там ты бы меньше злился?

— Конечно же, нет. Этот самодовольный жирный тип с сигарой во рту смеет мне угрожать! Мол, выгонит меня со службы. И уверен, что я испугаюсь.

— Отец?

— Он самый.

— А он действительно может тебя уволить?

— Если так, то пусть подавится этой должностью. Мне она не нужна, если нет возможности исполнять свой долг. Когда высокопоставленный мерзавец творит что хочет, а я должен смотреть сквозь пальцы на его безобразия.

– Деньги — великая сила, — тихо заметила Эбигейл. — Но не единственная в мире.

— Ладно, посмотрим. После беседы с адвокатом я заехал к родителям Расса, поговорил с самим Рассом и его женой Селин. Миссис Конрой плачет. Славная веселая женщина, у которой для гостей всегда в запасе печенье с арахисовой пастой. И вот я вижу, как она убита горем и только плачет. Надо было найти способ и остановить этого ублюдка, прежде чем дело зайдет так далеко.

— Не надо винить себя за то, что натворил этот тип, и за поведение его отца. Тем более что этот сценарий был предопределен задолго до того, как ты занял пост шефа полиции. Самое разумное — арестовать нарушителя, что ты и сделал, а потом собрать улики и представить прокурору, чтобы суд мог вынести обвинительный приговор. — Эбигейл поймала себя на мысли, что утешитель из нее получается никудышный.

Брукс вернулся за стол и стал пить чай.

— Да, Эбигейл, я понимаю, что это разумно и логично.

— Но обидели твоего друга и его семью. И здесь, помимо финансового ущерба и физического насилия, играют роль эмоции. Люди должны отвечать за свои действия и получать по заслугам. Должна восторжествовать справедливость. — Рука Эбигейл непроизвольно сжалась в кулак, но она быстро взяла себя в руки. — Как можно не грустить и не гневаться, когда видишь такие ужасные вещи? И чувствовать собственное бессилие, утратить надежду на торжество справедливости, потому что слишком часто страх, деньги и власть ее перевешивают.

Брукс подался вперед и взял ее за руку:

— А кто обидел тебя?

Эбигейл молча покачала головой.

— Хорошо, не буду.

— Чем ты займешься завтра?

— В половине восьмого встречаюсь с прокурором. Еще раз рассмотрим детали дела. Потом формальное предъявление обвинения, слушание дела об освобождении под залог. Думаю, Джастина и его приятелей оставят на свободе до суда. Вряд ли он сразу представит заявление ответчика. Может быть, позже, ближе к суду, если адвокаты не напакостят. Конрои в ярости и готовы предъявить гражданский иск, и я их останавливать не стану. Очень скоро на нас начнут давить.

— Значит, ты знаешь, что и как делать. А другая сторона проявляет агрессию?

— Паренек большой смутьян.

— Я о другом. Не попытаются ли ответчики прибегнуть к насилию, чтобы запугать тебя или семью твоего друга?

— Ну, не знаю. Вряд ли они зайдут так далеко. Главное оружие Блейка — деньги.

— Думаю, уволить тебя не смогут, — задумчиво произнесла Эбигейл.

— Почему же?

— Посмотрим на ситуацию объективно. Твоя семья является неотъемлемой частью местного общества, их любят и уважают, так же как и тебя самого. И Конроев, у которых многолетний семейный бизнес и солидная недвижимость, тоже, думаю, ценят. Их собственности нанесен ущерб из-за безобразного, безответственного поведения молодых людей, уверенных в своей безнаказанности. Так что симпатии на вашей стороне, а Блейки вызывают всеобщее возмущение. Это тоже сильное оружие. Из того, что ты рассказал, я сделала вывод, что Блейков боятся, но не любят, и в округе найдется немало людей, которые только порадуются, если распоясавшийся сынок понесет заслуженное наказание.

— Ты говоришь казенным языком, но, черт возьми, после твоих слов мне почему-то стало легче.

— Правда легче?

Брукс снова взял ее за руку и уже не отпускал.

— Ты права, мне не терпится надрать задницу зажиревшим нахалам. Разумеется, не выходя за рамки закона.

— Это хороший признак?

— Отличный. — Брукс сжал Эбигейл руку. — Ну, мне пора.

— Останься. — Их пальцы переплелись.

— Ну, слава богу! Наконец!

— Время ложиться спать.

— И я подумал о том же.

— Час поздний. — Эбигейл встала и принялась убирать посуду. — Ты устал и все еще немного грустишь. Секс высвобождает эндорфины, и вскоре ты… — Эбигейл оглянулась и замолчала на полуслове, встретившись с насмешливым взглядом Брукса.

— Я влюбился, — сообщил он. — И с каждой минутой влюбляюсь все больше.

Что-то внутри вспыхнуло, словно луч солнечного света, а потом накатил приступ панического страха.

— Нет, не надо.

— Ну, это от нас не зависит, просто так случается или нет.

— Это смесь сексуального и физического влечения, а также чувство новизны и противоречие между общностью и расхождением интересов. Люди часто принимают за любовь обычную гормональную реакцию и то, что называется совместимостью.

Брукс встал и с улыбкой направился к Эбигейл, однако что-то в его взгляде изменилось, и она опасливо отступила на несколько шагов.

Брукс обнял ее за плечи и быстро поцеловал в губы.

— Молчи, — шепнул он и снова поцеловал. — Прелестная Эбигейл, такая подозрительная и умная. А еще ты сплошной комок нервов.

— Я и не думаю нервничать.

— Комок нервов, — повторил Брукс, пробегая пальцами вдоль ее тела. — Всякий раз, когда не знаешь, что будет дальше, если не рассчитала до мельчайших деталей каждый шаг или приходится немного отступить от намеченного плана. И мне нравится такая нервозность.

— Почему?

— И нравится любопытное «почему?». — Брукс не спеша снял с нее блузку, ловя удивленный взгляд, в котором — да, правильно — сквозило беспокойство. — Мне нравится осознавать, что ты ничего не запланировала: ни меня, ни то, что с нами происходит. — Его руки снова скользнули вдоль тела. — Говоришь, действие и противодействие? Обожаю твое противодействие.

Эбигейл и сама чувствовала, что нервничает. Словно электрический ток пробежал по коже, свернулся клубком в низу живота, а потом, развернувшись, обвился петлей вокруг сердца, и оно забилось сильнее. Все тело то расслаблялось, то напрягалось, словно натянутая струна. Как привыкнуть к таким перепадам?