Моя любимая ошибка - Нора Робертс

— Но даже… — Она чуть было не призналась, что «Эбигейл» — не настоящее имя, но вовремя прикусила язык. Как можно настолько забыться и позволить себе непростительную беспечность? — Есть кое-что, о чем ты не знаешь.

— Понимаю. Только ведь ты хотела сказать совсем другое. Я умею читать мысли. Профессия такая. Знаю, ты кого-то или чего-то боишься. В прошлой жизни тебе здорово досталось. Может, и не раз. И ты предприняла все меры для защиты. Разве можно тебя за это винить?

Пробившийся сквозь стекло луч солнца осветил ореолом темные волосы Брукса, растрепанные со сна.

— Не знаю, что ответить.

— Твой взгляд полон тайн, а на плечи давит такой тяжкий груз, что не знаю, как ты еще можешь жить с этим. Но я верю, что наступит день — и ты поделишься со мной своими секретами и позволишь помочь. И тогда мы сообразим, как поступить.

Эбигейл лишь грустно покачала головой и принялась раскладывать омлет по тарелкам.

— Нам не следует затевать подобные разговоры, а сейчас для них вообще не время. Поторопись, а то опоздаешь на встречу, да и у меня два новых контракта. Так что надо приниматься за работу.

— Поздравляю! Может, привезти чего-нибудь вкусного к ужину, что скажешь?

— Осталась лазанья.

— Тем лучше.

Эбигейл поставила тарелки на стол и, дождавшись, когда тосты выпрыгнут из тостера, с нескрываемым раздражением села за стол.

— Я тебя не приглашала.

— Ну, это уже пройденный этап.

— Я не имею понятия, как вести себя дальше.

Брукс взял тост и, положив на тарелку Эбигейл, сел рядом.

— Попробуй! Очень аппетитно!

— Ты всегда меняешь тему разговора или соглашаешься. Не хочешь возражать и спорить? Уверен, что в конце концов все равно добьешься своего?

— Ты тоже неплохо читаешь мысли и разбираешься в людях. — Брукс принялся за омлет. — Изумительно вкусно. Можешь зарабатывать на жизнь в качестве повара.

— Ты невыносим.

— Знаю, но этот недостаток компенсируют мои невероятная красота и обаяние.

Эбигейл, как ни старалась, не могла сдержать улыбку.

— Ну, не так уж ты и хорош собой.

Брукс рассмеялся и продолжил завтрак.

А когда он уехал, Эбигейл принялась размышлять над выбором, перед которым ее поставила жизнь.

Нет, разумеется, рассказывать Бруксу о своем прошлом нельзя. Но если представить, что она все же рискнет… К чему это приведет?

Ее давно ищут, чтобы допросить по делу об убийстве двух федеральных маршалов. И как официальный представитель власти Брукс будет обязан об этом сообщить. Маловероятно, что ей удастся дожить до дня, когда надо будет дать свидетельские показания. Волковы приложат все силы и найдут способ от нее избавиться. Вполне вероятно, что опять попробуют действовать с помощью своих связей в полиции.

Однако представим обратное: что Брукс поверит ее рассказу и поймет, что если он исполнит свой служебный долг, то поставит под угрозу ее жизнь. Тогда он рискует потерять все: карьеру, родительский дом, друзей.

Эбигейл попыталась представить, как расскажет Бруксу о Джоне и Терри, о Джули. Обо всем, что произошло с той страшной ночи. Нет, даже теоретически невозможно вообразить, как она на это отважится, как поделится своим непосильным бременем.

А Брукс очень добрый и борется за справедливость. Делает все, чтобы правое дело торжествовало. Многими чертами характера он напоминает покойного Джона.

Если Эбигейл признается и обо всем расскажет, вполне вероятно, что, как в свое время Джон, он тоже встанет на ее защиту.

Еще одна причина утаивать свое прошлое и жить дальше скрываясь, как в течение последних двенадцати лет.

И тут Эбигейл напомнила себе, что ситуация изменилась и все стало не таким, как прежде. Благодаря Бруксу. И она сама это позволила.

Итак, если она все же решится поведать свою историю Бруксу, надо снова готовиться к кочевой жизни, снова убегать и менять имя. И не важно, поверит ей Брукс или нет, чаша весов уже сдвинулась с места.

А следовательно, разумнее и логичнее всего и дальше хранить молчание. Страсть утихнет, и постепенно их отношения сойдут на нет, равновесие восстановится, и жизнь вернется в прежнее привычное русло.

Сделанные Эбигейл выводы должны были придать уверенности и успокоить душу, но вместо этого вдруг сделалось совсем скверно, и она почувствовала себя совершенно выбитой из колеи.

18

Запланированные на утро дела в основном решались так, как и предполагал Брукс. Не считая нескольких дополнительных деталей, касающихся юных хулиганов.

Брукс думал, что Джастин и его идиоты-дружки подадут прошение об освобождении под залог и судья назначит сумму, которая слегка ударит по карману их родителей. Однако в результате она оказалась так велика, что удар получился весьма ощутимый.

Понятно, Гарри выступил с возражениями — надо же отрабатывать свой хлеб. Но судья не уступил. Семейство Конроев, хоть и не такое богатое, как Блейки, пользовалось в городке не меньшим авторитетом. А главное, местные жители их гораздо больше любили.

И Брукс пришел к окончательному выводу, что на сей раз Джастин здорово просчитался.

Со своего места в зале судебных заседаний Брукс наблюдал за старшим Блейком, который кипел от гнева, и за презрительно ухмыляющимся сынком. Двое его приятелей, которым тоже предъявили обвинение, сидели с опущенными головами и не поднимали глаз, а на лицах их родителей застыло каменное выражение.

Бруксу стоило большого труда скрыть искреннюю радость, когда судья согласился по просьбе прокурора изъять у троих обвиняемых водительские права. Услышав постановление судьи, папаша Блейк вскочил с места как ужаленный, и тут Брукс не удержался и расплылся в довольной улыбке.

— Какое оскорбление! Не потерплю инсинуаций! Мой сын не собирается бежать из города из-за нелепых обвинений. Требуем, чтобы нам разрешили высказаться в суде.

— Вы получите такую возможность. — Судья Рейнголд, который играл с Блейком по воскресеньям в гольф, стукнул молотком по столу. — И будете соблюдать порядок в зале и уважать суд. Сядьте, Линкольн, и ведите себя как подобает, а иначе я прикажу вас вывести.

— Только не вздумайте мне угрожать из судейского кресла. Это благодаря мне вы носите судейскую мантию.

Глаза судьи Рейнголда гневно блеснули из-под очков в тонкой оправе.

— И пока эта мантия на мне, вам придется проявить к ней уважение. Сядьте и успокойтесь, в противном случае, клянусь всеми святыми, я предъявлю обвинение в неуважительном отношении к суду.

Гарри попытался утихомирить Блейка, но тот грубо оттолкнул адвоката в сторону.