Страна Изумрудного солнца - Антон Орлов

Тот, кто принимает куунайгро, нередко раздражает своим поведением окружающих. Припоминая, что было днем, Тлемлелх все больше мучился: кажется, Тина и Лиргисо на него сердились… Тина – это еще ничего: несмотря на свой демонический вид, она не злая. Зато Лиргисо… Тлемлелх бросал на него украдкой беспокойные взгляды, но тот шагал с нарочито-непроницаемым лицом, и это было еще страшнее, чем если бы он откровенно проявлял недовольство.

Можно опять ускользнуть от него, как вчера. У Тлемлелха осталось еще два флакона куунайгро, на две ночи. А там они дойдут до Соосанла, угонят машину и все это закончится…

Когда Тина остановилась и объявила привал, его охватила дрожь, даже слуховые отростки завибрировали: теперь надо как можно скорее достать флакон и проглотить содержимое. Ужин – ну его во Фласс, и головную боль туда же… Головная боль не так страшна, как Лиргисо.

– Не надо, несравненный Тлемлелх. – Усыпанная сапфирами рука с блестящими синими когтями перехватила его запястье, не давая поднести флакон к губам. – Это может повредить твоему драгоценному самочувствию.

Лиргисо надавил возле того места, где бьется жилка пульса, и мгновенно занемевшие пальцы сами собой разжались. Флакон темного стекла упал обратно в рюкзак, обо что-то звякнув.

– В чем дело? – Тина повернулась к ним.

– Я не позволил ему снова принять куунайгро, кхей-саро.

Тлемлелх обреченно поглядел на мнимую арку, за которой исчезло солнце: две темные, оконтуренные остаточным светом руины – путь к смерти и покою. Ему не суждено уйти этим путем.

За ужином Тина спросила, что его беспокоит. Он сказал, что ему действует на нервы близость развалин – мало ли какие призраки здесь обитают, не говоря уже о вполне живых и голодных сулламах, лсаньягах и гойпах. Как обычно, это была правда, но не вся. Он не добавил, что Лиргисо, который сидит рядом и пьет вино из своего импровизированного бокала с таким видом, словно находится на Вершине Прохлады или на острове Креб, намного хуже, чем все призраки, сулламы, лсаньяги и гойпы, вместе взятые.

– Кто такие лсаньяги и гойпы? – бросив подозрительный взгляд на травяные заросли, поинтересовалась Тина.

– Гойпы живут стаями в подвалах развалин и в заброшенных трубах, – объяснил Лиргисо. – Они небольшие, пестро-серые и очень зубастые, кхей-саро. Боятся любого света, термоплиты отпугнут их. А лсаньяги – это наши самые крупные хищники, но водятся они только в центральной части Обонгда, вдали от Фласса. Фласс их притягивает, кхей-саро, они сразу бегут к нему и топятся. Однажды в Мигоне из частного зверинца сбежал лсаньяг – один энбоно держал его, чтобы скармливать ему провинившихся негов и чливьясов. Работавший в зверинце мерзавец-нег нарочно оставил клетку открытой, и зверь удрал. Он напрямик помчался к Флассу, словно заранее разузнал дорогу. Те, кто за ним поехал, видели с берега, как он ушел во Фласс. И так поступает каждый лсаньяг, услышавший зов Фласса.

– Блистательного Лиргисо потом оштрафовали, – не удержался Тлемлелх.

Снадобье куунайгро все еще продолжало на него действовать – или он просто не устоял перед навязчивым искушением сделать то, чего делать не стоит?

– Почему оштрафовали?

– Это был его лсаньяг. Когда он выскочил на дорогу, он до полусмерти напугал энбоно из Корпорации Сельскохозяйственных Угодий, и тот подал жалобу в Корпорацию Поддержания Порядка. Разговоров потом хватило на целых три лунных цикла!

– Значит, ты скармливал хищнику негов и чливьясов? – Серые глаза Тины смотрели на Лиргисо холодно.

– Это всего лишь полуживотные, кхей-саро. Иногда приходится кормить одних животных другими животными, это предопределенная самой природой необходимость. Неги и чливьясы почти неразумны…

– Ложь. И ты прекрасно об этом знаешь.

– Мы принадлежим к разным культурам, кхей-саро. – Лиргисо примирительно улыбнулся, но Тину его улыбка не смягчила. – Наша культура это не осуждает. Заметьте, меня оштрафовали не за то, что я посадил лсаньяга на неодобряемую вами диету, а только за то, что он удрал из клетки.

– Я никогда не полемизирую с такими, как ты. Бесполезно. Я просто сделаю все, что будет в моих силах, чтобы покончить с этой мерзостью, понял?

– Кхей-саро, я представитель своей культуры, а любая культура содержит в себе и белое, и черное, если воспользоваться этой забавной двуцветной терминологией, которую придумали люди. Лярнийская культура – не исключение. Грустно, что вы этого не понимаете…

После ужина, устроившись на спальном мешке, Тлемлелх свернул слуховые отростки и закрыл глаза. Лучше бы ему прямо сейчас умереть, не дожидаясь, когда его убьет Лиргисо. Некоторое время он слушал, как тот пытается помириться с Тиной, а она отвечает резко и односложно. Потом они замолчали. Рука Лиргисо скользнула по его бедру: тот всегда начинал с этого, чтобы Тина поскорее выключила переводчик.

– Вот этого я тебе никогда не прощу, – услышал он шепот Лиргисо. – Ты постоянно будешь расплачиваться со мной за это, несравненный Тлемлелх, и никогда не расплатишься до конца…

– Я не знал, что она так рассердится из-за полуживотных, – пробормотал Тлемлелх, еще больше сжавшись.

– Так надо было подумать! Знаешь, что ты сделал? Ты разрушил мои планы на сегодняшний вечер! – В голосе Лиргисо звучала лютая досада. – Я решил, что сегодня вечером во что бы то ни стало соблазню ее, потому что завтра мне придется ее убить, как это ни печально… А ты, несчастный болтун, все испортил!

– Зачем тебе соблазнять Тину, она же не принадлежит к нашей расе…

– Какое это имеет значение, ксенофоб безмозглый! Заниматься любовью можно с кем угодно. Я разве что с Флассом еще не пробовал совокупляться… Из-за тебя я не получил то, что хотел, – это твоя роковая ошибка, дорогой Тлемлелх!

Боль пронизывала его тело, но он молчал, поскольку Лиргисо велел молчать. Потом Лиргисо от истязаний перешел к сексу. Сегодня он действовал очень грубо, несколько раз укусил Тлемлелха. Под конец полумертвый Тлемлелх хотел только одного: умереть совсем, без остатка.

– А теперь мне нужно, чтобы ты меня внимательно выслушал. – Лиргисо не собирался оставлять его в покое. – Выпей эйамгли, это приведет твои несравненные мозги в порядок. Ладно, можешь из бокала…

После тонизирующего вина Тлемлелх почувствовал себя чуть более живым, чем до сих пор.

– Лиргисо, убей меня, – прошептал он. – Я больше не могу!

– А ты не оригинален, – насмешливо отозвался Лиргисо. – Ты не первый, кто обращается ко мне с такой просьбой… в подобной ситуации… Но я не так уж люблю убивать, дорогой Тлемлелх: убить кого-то – это значит потерять его навсегда.