Страна Изумрудного солнца - Антон Орлов

– Я не могу больше…

– Хорошо, я убью тебя завтра. После Тины. Как же мне не хочется… Но придется, что еще можно сделать! Тлемлелх, мне нужен бластер. Если ты выполнишь все мои инструкции, я больше не буду тебя мучить.

– Ты правда убьешь меня?

– Тебе так хочется умереть? – Лиргисо заглянул ему в лицо, приподнявшись на локте.

– Да. – Он почувствовал, что плачет, но ему было все равно. – Я ведь должен был уйти во Фласс. Вот что бывает с теми, кто противится судьбе, если бы я знал заранее…

– А я никогда не хотел умереть, – улыбнулся Лиргисо. – Я сильнее аргхмо, дорогой Тлемлелх. После вашей смерти я уничтожу черный ящик, вызову сюда машину из Могндоэфры – во время ежедневной молитвы, пока харлийское дурачье будет ползать на брюхе перед своим слабоумным богом, – и вернусь в Мигон. Представляю, как патрон обрадуется чудесному избавлению ближайшего помощника… Немного жаль вас обоих, но сентиментальное настроение никогда не мешало мне устраивать дела. Сейчас мне понадобится все твое несравненное внимание…

Тлемлелх выслушал инструкции, потом пересказал, запинаясь. Лиргисо больше не причинял ему боли и разговаривал мягко, внезапно превратившись из кошмарного изверга в приятного, дружелюбно настроенного собеседника. Лишь иногда в его золотистых глазах появлялся прежний жестокий блеск, и Тлемлелх цепенел от страха: он не хотел, чтобы произошла обратная метаморфоза. Лиргисо, заметив реакцию, насмешливо улыбался, и эта непрерывная игра выражений на его подвижном треугольном лице придавала происходящему оттенок фантасмагорически-нереального. Сон. Тлемлелх знал, что завтра ему наконец-то суждено проснуться – он умрет.

– Только не вздумай выстрелить в меня, когда получишь бластер, – предупредил Лиргисо. – Ты ведь слышал о том, что некоторые покойники, не отданные Флассу, становятся призраками или даже демонами? Я стану демоном, несравненный Тлемлелх, меня на это вполне хватит. И тогда тебе так достанется, что даже наши последние игры покажутся тебе безмятежным отдыхом. Если ты меня убьешь, я стану очень злобным демоном.

– Я сделаю все, как ты сказал, – пообещал Тлемлелх дрожащим голосом. В том, что из Лиргисо получится на редкость злобный и опасный демон, он не сомневался. – Как ты меня убьешь?

– Выстрелю в сердце, это не больно. Ты слишком красив, чтобы агонизировать у меня на глазах. А теперь спи.

И Тлемлелх сразу уснул, словно не мог не подчиниться его приказу.

– Послушай, на кого ты похож? – спросила утром Тина, слегка приподняв две темные волосяные полоски, расположенные над глазами. – Выглядишь так, как будто с бешеной собакой подрался. Я понимаю, что это ваша личная жизнь, но я бы на твоем месте воспользовалась медавтоматом!

– А что такое безумная собака?

– Животное. При наличии дурного характера – очень кусачее.

Его передернуло, когда он поглядел в зеркальце. Припухшие следы от укусов: один на левой щеке, два на шее, еще на плече, на тыльной стороне запястья… После лечения кровоподтеки поблекли, но полностью не исчезли.

За завтраком они с Лиргисо съели последние могндоэфрийские консервы и галеты.

– Тина, что будем делать? – спросил Тлемлелх. – Поститься, как принято у харлийской деревенщины в конце каждого лунного цикла, или ты украдешь для нас еду?

Тина развернула ту из двух карт, на которой были обозначены развалины Эйнгтуэфры.

– Вот здесь какой-то город или поселок, да? Тлемлелх, как он называется?

– Хэйнгр-Ассл. Харлийский городишко, наверняка отвратительный.

– Если тут все правильно с масштабом, сегодня мы должны пройти мимо него. Тогда я надену костюм нега и схожу за продуктами. Проблема в том, что нам придется на некоторое время расстаться…

– Если ты свяжешь Лиргисо и оставишь мне бластер – никаких проблем, как ты любишь иногда говорить.

Они пошли дальше, сквозь заросли сонно колышущегося яхана, петляя среди населенных древними призраками руин. Порой из развалин доносились какие-то звуки, но Тлемлелха они больше не пугали: скоро он сам станет одним из здешних призраков.

Потом пронизанную солнцем травяную чащу сменили скопления лакута, или «цветных подушек», как еще называют этот мясистый кустарник. Справа раскинулось болото. Из ароматной пены белых, розовых, пронзительно-желтых каэфрйонгов – «цветов отдыхающей вечности» – выглядывали оконца черной стоячей воды и кустики дикого венисага.

Слева открылась дорога, и опять им попался портрет Лиргисо под дощатым навесом. Хлопали на ветру истрепанные траурные ленты. На этот раз Лиргисо вместо того, чтобы скрежетать зубами, с торжеством ухмыльнулся.

– Радуешься своей популярности? – спросила Тина.

– Почему бы и нет, великолепная кхей-саро? Если я завтра умру, меня еще долго будут вспоминать во многих городах и местечках по всему Обонгду.

«Он не умрет. – Тлемлелх печально шевельнул полусвернутыми слуховыми отростками. – Это мы умрем. Наверное, он утопит наши тела в какой-нибудь трясине. Бр-р, как там, должно быть, холодно… Но ведь я этого уже не почувствую?.. Тина, Тина, ну почему ты ничего не понимаешь?!»

Пусть у Лиргисо ничего не получится, пусть все кончится так, как запланировала Тина, – но пусть это произойдет само собой, без его, Тлемлелха, участия… Чтобы у Лиргисо не было повода с ним расквитаться.

Вдали, на оккупированной «цветными подушками» равнине, темным изломанным контуром проступил Хэйнгр-Ассл. Туда же заворачивала дорога.

Справа и впереди громоздились покрытые пестрым стеноедом валуны, словно кто-то нарочно их здесь расставил, обозначив границы болота.

– В болотах водятся сулламы?

– Нет, кхей-саро, они предпочитают водоемы почище. Но бластер вы нам все-таки оставьте, сюда может забрести мигрирующий суллам.

– Лиргисо, маленькая поправка: бластер я оставлю не вам, а Тлемлелху. Где можно взять продукты?

Он начал объяснять, а Тлемлелх отошел и сел на камень, кутаясь в плащ. Все. Теперь уже ничего не изменишь. Солнечное тепло, крики птиц, густой аромат каэфрйонгов и влажные болотные испарения, голоса Тины и Лиргисо – все это куда-то проваливалось, на глазах выцветало… Он уже чувствовал себя отчасти мертвым. Не сразу он понял, что его зовут по имени.

– Тлемлелх, что с тобой?

Лиргисо, который стоял у Тины за спиной, впился в него предостерегающим взглядом.

– Я всегда боялся сулламов.

– Я же дам тебе бластер! Мне показалось… у тебя странное состояние.

«Я прощаюсь. С изумрудным солнцем, с этим прекрасным миром, с тобой, с жизнью… Потому и плачу. Но ты ничего не поймешь, как не понимала до сих пор».

– Мне нехорошо от голода, мы ведь сегодня не обедали.