Под мраморным небом - Джон Шорс

воины, вероятно, уже готовились устроить резню, так как на нас были брошены вся конница и пехота. Их пушки конечно же остались без прикрытия.

Грозные крики двадцатитысячного войска заглушили даже вой бури. Сквозь пелену дождя я увидела, как наши всадники разят солдат противника, не ожидавших нападения с тыла. Армия Аурангзеба внезапно оказалось меж двух огней. Наша конница внизу и наши солдаты на холме осыпали вражеские силы градом стрел и пуль. Солдаты противника падали сотнями, а я стояла и молилась, чтобы план Низама удался. Какое-то время нам везло, и наши воины ликовали.

Но потом Аллах покинул нас. Пушечное ядро угодило в слона, сидя на котором Дара командовал сражением, и в одно мгновение ход битвы изменился. Слон издал жуткий рев и рухнул на наше бревенчатое заграждение. Дара слетел с платформы – слетел быстро и рухнул на землю. На него упали несколько бревен и слон.

Я кинулась к брату, и тут раздался первый панический возглас.

– Принц умер! – крикнул юный знаменосец. – Умер!

Паника вспыхнула в наших рядах, будто огонь, в который подлили масла. Решив, что их полководец убит, солдаты вдруг перестали сражаться, думая о себе, а не об империи. Если Дара погиб, значит, и дело наше проиграно, ведь он был будущий император – человек, за которого стоило воевать. Офицеры криками пытались остановить солдат, которые стали спасаться бегством; солдаты больше не видели своего военачальника, и от дисциплины в войске не осталось и следа. Обезумевшая, я заковыляла по холму к тому месту, где упал мой брат. Длинная туника сковывала мои движения, я поскользнулась в грязи и неловко упала. У слона Дары в боку зияла дыра размером с мою голову, но животное еще дышало. Слон пытался подняться и даже один раз на мгновение встал, но тут же рухнул, раздавив трех солдат Аурангзеба. Посреди бревен разрушенного заграждения я быстро отыскала Дару. Его голова в продавленном шлеме была окровавлена, но я ощутила его дыхание на своей руке.

– Он жив! – крикнула я. – Принц жив!

Несколько воинов на мгновение остановились, глянув на меня, но уже ничто не могло спасти нас от разгрома. Держа голову брата у себя на коленях, я смотрела, как бегут наши воины, спасаясь от наползающих вражеских масс. Некоторым это удалось, но сотни других были убиты выстрелами в спины. Третьи, видя, что путь к отступлению отрезан, повернулись лицом к врагу. Эти воины сражались как демоны, но силы были неравны. Каждому их них перерезали горло, у каждого вывернули все до единого карманы.

Я сняла с Дары шлем, оторвала от туники кусок ткани и перевязала ему голову, чтобы остановить кровотечение. Собираясь потуже затянуть повязку, я на мгновение замерла, заметив, что на меня мчится всадник. Я была почти под копытами его коня, когда всадник протянул ко мне руку, рывком поднял меня с земли и, демонстрируя недюжинную силу, посадил меня на лошадь у себя за спиной. Я уже хотела ногтями вцепиться ему в лицо, но тут узнала Низама.

– А как же Дара?! – крикнула я.

Низам погнал коня к бреши в рядах противника. Могучий воин вырос перед нами, наводя на нас мушкет. Его ружье дало осечку. Низам на ходу кривым мечом разрубил ему плечо. В то же мгновение в ногу Низама вонзилась стрела. Я не видела, откуда она прилетела. Низам взревел в ярости и пришпорил коня. Перед нами выросли еще два солдата. Увидев мои длинные волосы, они осклабились. Низам выбил копье из руки одного врага и зарубил его мечом. Второй воин закричал, зовя на помощь, и вскоре нас окружили солдаты. Они пытались стащить меня с лошади. Низам отбивался, завывая, как дикий зверь. Казалось, сам Аллах охранял его в тот день: пули летели мимо него, а мечи отскакивали от его доспехов. Его грозный клинок без устали вздымался и опускался, калеча и убивая вражеских солдат.

Наш конь перепрыгнул через разбитое орудие, и я вдруг почувствовала, что лечу вниз. При падении на землю я сильно ударилась, так что у меня потемнело в глазах. Я ожидала, что с меня тут же начнут срывать одежду, но первым ко мне подоспел офицер. Его меч был в крови наших воинов, но глаза у него не были жестокими. Я надеялась, что он защитит меня.

Низам развернул коня и попытался пробиться ко мне. Десятки солдат преградили ему путь, многие доставали из колчанов стрелы.

– Оставь меня! – крикнула я. – Мертвый ты мне ничем не поможешь! – Низам убил лысеющего воина и поморщился, когда чей-то клинок скользнул по его седлу. – Спасайся! – кричала я. – Спасайся, во имя Аллаха!

Разъяренный, он зарычал и направил своего коня на скопление солдат. Они бросились перед ним врассыпную, и он беспрепятственно поскакал к бреши в линии наступления. Конь Низама перепрыгнул через груду тел, а он напоследок убил еще двух воинов и скрылся за стеной дождя.

Офицер нагнулся ко мне, протянул руку.

– Принцесса Джаханара, – сказал он, сдержанно поклонившись. Вокруг нас солдаты все еще сражались, но бой уже утихал, а офицер и вовсе вел себя так, будто не было никакого сражения.

Я узнала его, припомнив, что наши отцы были знакомы. Я кивнула, потом вспомнила про брата.

– Дара! – вскричала я, пытаясь подняться на трясущихся ногах, которые меня не слушались.

– Его захватил Аламгир, моя госпожа. Принц жив.

– Кто? Кто его захватил?

– Ваш брат, Аламгир. Он теперь так себя называет.

Аламгир значит Покоритель мира. Я содрогнулась, с ужасом думая о том, что предвещает это имя.

– Для меня он всегда будет Аурангзебом, – слабым голосом произнесла я.

– Возможно. Но на вашем месте я звал бы его Аламгиром. Я слышал, что вы ему сказали. Его гнев будет ужасен.

Я закрыла глаза, представляя, что он со мной сделает. Аурангзеб был ослеплен жаждой крови, и я знала, что он отдаст меня на растерзание своим воинам, если я встречусь с ним сейчас.

– Тебя зовут Хумайюн, благородный человек?

Офицер, казалось, удивился, что я помню его имя:

– Да, моя госпожа.

– Тогда, прежде чем отвести меня к Аламгиру, ударь меня так, чтобы я лишилась чувств. Если я предстану перед ним в полном сознании, меня... – Я помолчала, кусая губу, чтобы побороть внезапно навернувшиеся на глаза слезы. – Меня ждет ужасная смерть.

Хумайюн кивнул:

– Я всегда буду советовать ему, чтобы он не убивал вас, моя госпожа.

– Спасибо.

Офицер опять поклонился и, едва я повернулась в