Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

class="p1">Запираться я не стал и вкратце рассказал о событиях того злополучного дня, упомянув и об одержимых, и о преображении магистра Гая, разве что намеренно ни разу не назвал его по имени. Попутно не столько следил за реакцией собеседника, сколько старался не упускать из виду парочку тайнознатцев. Чем дальше, тем сильнее становилось не по себе, и дело было отнюдь не только в уточняющих вопросах, просто навалились дурные предчувствия.

Интерес к смерти мастера Среброгора и черноводский акцент собеседника ясно дали понять, что моих земляков не удовлетворила официальная версия случившегося и они затеяли собственное неофициальное расследование нападения. В лагере Мёртвой пехоты меня им было не достать, но вот же — объявился в Тегосе на свою голову!

— Зачем сектант устроил бойню? — спросил хлыщ, сделав глоток крепчайшего чёрного кофе.

Я развёл руками.

— Понятия не имею. И никто доподлинно не знает. Предположения во время следствия выдвигались самые разнообразные.

— Например?

Вместо ответа я постучал пальцами по столу. Хлыщ покривил уголок рта, но всё же катнул мне очередной червонец.

— Возможно, контроль над телом захватил демонический слуга.

— Что ещё? — поинтересовался торгаш.

Я пересказал все упоминавшиеся в моём присутствии версии и довёл полученную за разговор плату до сотни целковых, но никакого удовлетворения из-за этого не получил, более того — ещё сильнее напрягся.

Хлыщ отставил кофейную чашечку, чуть подался вперёд и буквально выстрелил неожиданным вопросом:

— Кто поручил тебе устроить пожар?

— Никто не поручал, — заявил я в ответ с неоправданной поспешностью.

Торгаш осуждающе покачал головой, поправил и без того безукоризненную причёску и вздохнул.

— Я читал протокол дознания!

Вот тут я и задумался. Имело смысл держать язык за зубами, дабы не угодить меж двух жерновов, вот только рисковать головой ради сохранения в тайне чужих секретов было попросту глупо. И ещё — взгляд. Не острый и ввинчивающийся прыщавого колдуна и не холодный и давящий тайнознатца с бирюзовыми глазами, а лёгкий и мимолётный, будто замах бритвой. Не будь нервы напряжены до предела, не ухвати я состояние гармонии и не лови всяческие искажения магического фона, то и не ощутил бы его вовсе, ну а так обратил внимание на поднявшегося в кофейню невзрачного человечка. Ни за один из свободных столов тот садиться не стал и прошёл с веранды в основное помещение, вот только едва ли показное приглаживание волос торговцем и пристальный интерес ко мне со стороны нового посетителя являлись всего лишь простым совпадением.

— В протоколе чего только не напишут! Как говорится, бумага всё стерпит! — нарушив затянувшееся молчание, беспечно улыбнулся я. — Ну в самом деле! Будь в том грандиозном пожаре хотя бы малая доля моей вины, отправкой в Мёртвую пехоту дело бы точно не ограничилось!

— О том и речь! — подтвердил торгаш. — Это и наказанием-то счесть нельзя! Ты ведь и так уже числился в Мёртвой пехоте, так что просто вернулся обратно после стажировки! Перевод в больницу уже задним числом оформили. Да о чём тут говорить⁈ Тебя не то что в штурмовики не определили, даже деньгами не наказали!

— Не наказали, — кивнул я. — Потому как не за что.

— Вздор! Назначь тебя козлом отпущения, отправили бы под трибунал! До виселицы могло не дойти, но в смертники бы непременно законопатили. А раз нет — значит, ты замаран в этом деле по уши и тебя намеренно прикрыли! — Голоса хлыщ не повысил, но его фраза прозвучала щелчком хлыста: — Так кто поручил тебе устроить пожар?

— Никто! — зло выдал я и в сердцах пристукнул кулаком по столу. — Черти драные, да будь я в деле — нешто меня стали бы в протоколах светить⁈

Удар пришёлся по краю фарфорового блюдечка, и хрупкая посудина раскололась, но обошлось без порезов. Оглядев ребро ладони и не обнаружив на коже царапин, я вздохнул и сказал:

— Пожар я не устраивал, но с ним и в самом деле не всё чисто.

— Начал — продолжай! — потребовал торговец.

Я потёр подушечкой большого пальца об указательный и средний, хлыщ глянул на меня с нескрываемым сомнением, но всё же передвинул через стол очередные пять червонцев.

— Там ведь какие-то важные документы сгорели? — усмехнулся я. — Поди, информация о поджоге подороже стоит?

Но торгаш и не подумал раскошелиться, лишь раздражённо предупредил:

— С огнём играешь!

Я пожал плечами.

— Опровергать результаты официального дознания не стану, сколько бы денег ни посулили, но это действительно был преднамеренный поджог. И нет, меня просто назначили крайним. Отсюда и такое мягкое наказание. Лишь бы только оспаривать его не стал.

Торгаш резко подался вперёд.

— И кто же тогда запалил второй этаж? Как это случилось? Ты это видел? — засыпал он меня вопросами, а потом прищурился. — Или поджог устроили уже после того, как перебили одержимых?

— Очень ценные сведения, не так ли? — хмыкнул я, рассовывая деньги по карманам.

Хлыщ чертыхнулся и вытряхнул из кошелька все остававшиеся в том монеты, скопом передвинул их мне. Набралось в итоге не так уж и много: три червонца, две золотых пятёрки, чуток серебра.

Я покачал головой.

— Ещё браслет, и не только расскажу, как всё случилось, но и подтвержу свои слова с помощью мыслеречи.

Ох каким взглядом резанул в ответ торгаш! Будь на моём месте простец, точно приказал бы скрутить и закинуть в экипаж, несмотря на многочисленных свидетелей, а так лишь рыкнул:

— Не зарывайся!

— Мне и язык укоротить могут, а золото — это лишь золото! — продолжил я настаивать на своём. — Баста! Торга не будет!

Хлыщ скрипнул зубами и принялся возиться со сложным замочком, я воспользовался моментом, подался к собеседнику и обхватил его высунувшееся из манжеты шёлковой сорочки запястье. А как обхватил, так и резанул по коже скрытым в пальцах обломком фарфорового блюдечка. Попутно надавил своей волей на чужой дух, до предела снизив чувствительность перехваченной конечности, и торгаш не вздрогнул даже, когда в мою подставленную ладонь закапала кровь. Он лишь зло прошипел:

— Убери свои поганые руки!

Сработал я чище некуда и ни один из опекавших хлыща тайнознатцев ничего не заметил. Застёжка браслета поддалась и увесистая золотая цепь стекла на стол, но я запястья торгаша не выпустил, затворил ему кровь и заглянул в глаза.

— Кем я состоял в главной усадьбе? — спросил вроде бы невпопад.