Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

Я припомнил, как зловредную душу утянул в свои владения демонический покровитель здешних краёв, и поёжился.

— Да ёлки-палки! — взорвался фургонщик. — Что это за тварь, объясните толком!

Но Клюв удовлетворить любопытство Огнича не пожелал и вновь приложился к своей фляжке, а я лишь помотал головой, поскольку и сам решительно ничего не понимал.

Просветил нас на сей счёт Седмень.

— Тот хитрован из аспирантов разом в архимаги прорваться вознамерился. Жертвами высшего демона задобрил и его поддержкой заручился, да только мы ему ритуал порушили, вот и переродился в неведому зверушку.

В этот момент Червень и его напарник внесли на крышу расшибшегося юнца, и ревнители тотчас бросились к нему, благо демоническому отродью пришёл окончательный и бесповоротный конец. Какое-то время они возились с соучеником, а когда тот перестал надсадно сипеть и задышал размеренно и ровно, старший вскинулся и зло выкрикнул:

— Вы должны были прикрывать нас, а не прятаться за костяным барьером!

Седмень, которому и адресовался этот упрёк, в долгу не остался.

— А вам полагалось выжечь омут!

— Мы это и сделали!

— Вы⁈

Оказаться втянутым в перепалку мне нисколько не хотелось, я отвернулся и стянул куртку, следом избавился и от вязаной фуфайки, кинул их прямо под ноги. Стародавние рубцы уже перестали кровоточить, но спину до сих пор тянуло и жгло, а ещё у меня ломило лицо и кружилась голова.

Я откупорил флягу, напился и прополоскал рот — легче не стало. Наоборот, начала трясти нервная дрожь.

Жив! Жив! Выжил!

Ещё и ядро сформировал, прорвался в аколиты! Раскрыл второе колено атрибута и стал гораздо сильнее себя прежнего!

И сам справился, без посторонней помощи. Не пришлось никому за содействие платить, не возникло нужды влезать в очередные долги. А что со склонностью к белому аспекту окончательно распрощался, так оно и к лучшему даже. Белое — не моё. Белое — от того драного утопца. А мне чужое и даром не сдалось.

Я поднял руку, обратился к атрибуту, и кисть окуталась языками магического огня — пурпурного и тёплого. Вроде как даже родного.

Ха! Теперь-то не пропаду!

Конец 4 книги

* * *