Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

с воздействием на свой дух, а затем серьёзно развил этот навык, работая с порчей, поэтому не без труда, но совладал с навалившейся сонливостью. Разве что клюнул носом, да рука со стола соскользнула. Впрочем, это уже — намеренно.

Дядечка потянулся было ко мне, но тут же замер, когда в его брюхо упёрся ствол револьвера. Ещё и покачал головой, давая знак подельнику не приближаться.

— Выстрелишь — повесят, — предупредил дядечка.

— Мечтай! — негромко рассмеялся я. — Уж смогу как-нибудь доказать, что вы меня собирались похитить!

— Я всего лишь просил тебя выйти на улицу, чтобы поговорить с глазу на глаз. Оружием не угрожал, а что тростью случайно упёрся, так прости мою неловкость. Хочешь — квартального кликни, а стрелять… — Он покачал головой. — Нет, такое тебе с рук не сойдёт. Я не бродяга какой, а человек с положением!

Положение у моего собеседника точно было, только речь шла не о высшем свете, а о городском дне. Но я в любом случае стрелять не собирался.

— Кто послал? — требовательно спросил, и не подумав вернуть револьвер в кобуру.

Дядечка лишь улыбнулся и покачал головой. Затем упёрся ладонями в стол и поднялся.

— Пойду я, пожалуй. И ты давай за мной, если не хочешь, чтобы с одной милашкой из дома с дельфинами что-нибудь нехорошее приключилось.

— Сядь на место, а то прокляну! — пригрозил я и улыбнулся шире некуда, добавил: — И никто ничего не докажет!

Дядечка миг помедлил, всматриваясь в мои блёкло-пурпурные глаза, затем опустился обратно.

— Что ж, давай пить чай!

Я убрал револьвер в кобуру и повторил свой вопрос:

— Кто вас послал?

— Прекрасная сегодня погода, не правда ли? — послышалось в ответ.

Переборов раздражение, я миг промедлил, собираясь с мыслями, затем сказал:

— До порта я уж как-нибудь доберусь. Там не достанете, а из Тегоса мы уходим уже сегодня. А что до милашки — так она аспирант и на серьёзных людей работает. Сунетесь — мало не покажется. Так что, если есть претензии, вываливай прямо сейчас или забудь. Ну так что?

Дядечка задумчиво глянул на подельника, затем перевёл взгляд на экипаж у входа в кофейню.

— Претензий… нет, — вымолвил он после долгой паузы. — Есть вопросы.

Это могло оказаться очередной уловкой, но я испытал немалое воодушевление, враз уверившись, что имею дело отнюдь не с наёмниками рода Огненной длани.

Контрабандисты! В оборот меня пытались взять контрабандисты!

Это всё предельно упрощало, но одновременно и несказанно усложняло. С жуликов станется по дороге в порт подловить и в затылок пальнуть — никакой магический доспех не поможет, если расправиться решат. Рисковать своей шкурой мне нисколько не хотелось, и я развёл руками.

— Вопросы подразумевают ответы. Ответы — это информация, а информация стоит денег. Зачастую — немалых.

На деле я просто собирался завязать разговор, но дядечка коротко бросил:

— Жди! — После уже безо всяких колебаний поднялся из-за стола и, небрежно помахивая тросточкой, направился на выход.

Он покинул веранду и двинулся прямиком к карете, но едва ли решил укатить отсюда — по крайней мере, его прыщавый подельник так и остался подпирать стену. И точно: в экипаж упитанный жулик садиться не стал, лишь приоткрыл дверцу и что-то сказал. Разговор много времени не занял, и вскоре наружу выбрались двое: средних лет тайнознатец в неброской повседневной одёжке и моложавый мужчина, наряженный несравненно дороже. Костюм его определённо был пошит у первоклассного и весьма недешёвого портного — уж я в своё время на такие наряды у клуба «Под сенью огнедрева» насмотрелся.

Из-за воспоминаний о том, как чистил обувь напыщенным богатеям, даже изжога началась, но совладал с раздражением, заставил себя успокоиться.

Тайнознатец вслед за моложавым хлыщом к моему столу подходить не стал, сел чуть поодаль. Я перехватил внимательный взгляд бирюзовых глаз и невольно поёжился.

Аспирант. И как пить дать из школы Бирюзового водоворота!

Ещё пуще прежнего захотелось разойтись с этими деятелями краями, но виду не подал, с показной беспечностью приложившись к чашке с чаем. Всё внимание — на устроившегося напротив хлыща.

Тот оказался не столько моложавым, сколько молодящимся. В прилизанных чёрных как смоль волосах не проглядывало ни намёка на седину, в ухоженных усах — тоже. Слишком уж густой и глубокий цвет показался отчасти даже неестественным, как если бы добились его с помощью алхимических зелий.

По всему выходит — торгаш. Может, и не самая крупная шишка, но и не подставной.

Одно слово — фигура.

Возжелавший пообщаться со мной хлыщ небрежно бросил цилиндр на край стола и с какой-то лениво-брезгливой интонацией уточнил:

— Лучезар Серый?

Я медленно-медленно кивнул, враз осознав, что это точно не представитель контрабандистов. Пусть те и могли разузнать моё имя, но начинать с этого разговор они бы точно не стали.

Ну и какого чёрта⁈

— Бывший ночной лекарь в главной усадьбе? — задал очередной вопрос молодящийся хлыщ.

Разговор определённо пошёл куда-то не туда, и я потребовал:

— Ближе к делу!

— Да или нет? — надавил на меня собеседник.

— Да. И что с того?

Хлыщ небрежным жестом подозвал буфетчика и велел принести кофе, после потребовал:

— Расскажи о нападении на усадьбу!

Но тут уж я покачал головой.

— Деньги вперёд.

Собеседник смерил меня презрительным взглядом, и всё же достал увесистый кошелёк, извлёк из него червонец и небрежным жестом кинул на стол. Я перехватил едва не скатившуюся на пол монету, положил её перед собой и сказал:

— Сектант свихнулся и устроил бойню.

Хлыщ нахмурился.

— Это не ответ!

— Это ответ на все деньги!

Пальцы моего собеседника унизывали кольца и перстни с драгоценными камнями, а левое запястье охватила толстенная цепь золотого браслета; для такого червонец — не деньги. Да о чём я⁈ Да червонец и для меня уже не деньги!

Мы малость поиграли в гляделки, в итоге на мою сторону стола передвинули стопку сразу в пяток золотых монет. И вот уже тут торгаш дал маху. Расстался с полусотней целковых он неправдоподобно легко — пусть даже у богатеев деньги куры не клюют, но столь поразительная расточительность предельно ясно поведала о его дальнейших планах на мой счёт.

В горле пересохло, но перво-наперво я прибрал монеты, лишь после этого наполнил остывшим чаем чашку и промочил горло.

— Я жду! — заявил хлыщ, когда буфетчик самолично выставил на стол его заказ и отошёл.