Безмолвные клятвы (ЛП) - Аймэ Уильямс

— И как мы будем бороться с этой? — В голосе Антонио прозвучала нотка настороженности, которую я редко у него слышал. За тридцать лет службы мало что могло выбить консильери из колеи. Но Марио всегда был особенным — змеёй, которую мы не можем добить, угрозой, которую не можем полностью устранить. Братом, которого я не могу заставить себя уничтожить.

— Став сильнее, чем они ожидают. — Я подошёл к столу, выводя записи о собственности на несколько экранов. Карты Бруклина светились синим в тусклом утреннем свете, каждый маркер обозначал кусок старой территории Марио. — Я хочу полной реструктуризации. Новый бизнес, новое управление, всё новое. Не оставь ирландцам ничего, с чем можно было бы работать.

— Уже делаю. — Планшет Антонио загорелся планами, пальцы быстро двигались по поверхности. Он замер, что-то похожее на беспокойство мелькнуло на лице. — Но, Босс... есть кое-что ещё. Елена задавала вопросы. О Марио.

Челюсть сжалась, когда я вспомнил, как брат смотрел на лучшую подругу Беллы вчера, тот расчётливый интерес, который я знал слишком хорошо. Я когда-то так же смотрел на Беллу — как на увлекательную головоломку, которую нужно решить, слабость, которую можно использовать. Но если мой интерес перерос в любовь, Марио может только уничтожать то, чего желает.

Гнев в глазах Елены, когда я приказал ей уйти, беспокоил меня больше, чем её очарованность. В нашем мире такое неповиновение обычно заканчивается одним из двух — подчинением или уничтожением. А Елена не умеет подчиняться.

Она похожа на Беллу в этом — опасность, скрытая за красотой.

— Усиль её охрану, — приказал я. — Незаметно. И достань мне всё о её контактах с семьёй Калабрезе. Особенно с Энтони. — Его интерес к Елене приобрёл новое значение. Ещё одна нить в этой паутине союзов и предательств, в которой мы все запутались.

— Думаешь, они связаны? — Удивление окрасило тон Антонио.

— Я думаю, в нашем мире ничего не происходит случайно. — Слова Марио эхом отдались в голове — о том, что Белла «интереснее» Софии. От этого сравнения что-то тёмное свернулось внутри. София была пешкой, средством достижения цели. Но Белла? Она королева на этой шахматной доске, сильнее по натуре. Если Марио видит подобный потенциал в Елене... — И я думаю, мой брат уже планирует следующий ход.

Тихий стук прервал нас. Вошла Бьянка, уже одетая в леггинсы и объёмную толстовку NYU, в которой она больше походила на студентку колледжа, чем на старшеклассницу. Я ненавидел это.

Но в её плечах виднелось напряжение, в глазах читалась тревога, от которой пульс подскочил.

— Папа? Белла звала тебя. Ей… — Дочь замялась и от этой крошечной паузы по венам побежал ледяной холод. Бьянка никогда не мнётся. Только если что-то действительно не в порядке. — Ей нехорошо.

Я сорвался с места прежде, чем она договорила, перескакивая через две ступени. Худшие сценарии проносились в голове — осложнения беременности, отложенная реакция на вчерашний стресс, последний акт мести Марио. Моя внутренняя служба безопасности просчитывала минуты до прибытия личного врача, расстояние до ближайшей больницы, самые безопасные маршруты сквозь утренний трафик.

Каждый шаг казался слишком медленным, воспоминания о других потерях грозили захлестнуть меня. Только не снова. Я не могу потерять женщину, которую люблю. Не могу смотреть, как ещё одна семья разбивается вдребезги.

Я нашёл Беллу в нашей ванной, сгорбившейся над унитазом. Тёмные волосы рассыпались по плечам, а кожа приобрела тот болезненно-бледный оттенок, от которого сжалось сердце. Одна из моих рубашек висела на её хрупкой фигуре.

— Я в порядке, — выдавила она между приступами тошноты, но я видел тени под её глазами, лёгкую дрожь в руках. Вчерашний день забрал у неё больше, чем она готова признать: тяжесть снайперской винтовки, бремя выбора, постоянное напряжение от необходимости защищать семью. Нашего ребёнка.

— Иди сюда, piccola.

Я опустился на пол ванной, притягивая её между своих ног так, чтобы её спина упиралась в мою грудь, и облегчение разлилось по телу. Мрамор был холодным, но её тело пылало жаром, прижимаясь к моему. Одна ладонь защитно легла на её живот, другая удерживала волосы. Каждый её вдох помогал успокоить моё колотящееся сердце. Она здесь. Она в безопасности. Они оба в порядке.

— Та ещё из меня донна, — пробормотала она, откидываясь на меня. Тело её слегка дрожало — то ли от болезни, то ли от истощения, я не уверен. — Даже завтрак удержать не могу.

— Ты именно та донна, которая мне нужна. — Я прижался губами к её виску, чувствуя вкус соли на коже. Сердце всё ещё не успокоилось после паники, охватившей меня мгновение назад. Страх потерять её — потерять их обоих — засел в груди ледяным комом. — Достаточно сильная, чтобы ранить моего брата, достаточно мудрая, чтобы не убивать его, достаточно храбрая, чтобы носить нашего ребёнка в таком опасном мире.

Она немного расслабилась в моих руках, прильнув ко мне, словно была создана для этого места. Неустанная дрожь начала утихать, пока я поглаживал её руку. Но даже сквозь истощение её разум никогда не переставал работать. Никогда не переставал защищать.

— Говоря об опасности... Я не могу перестать думать о лице Елены, когда она смотрела, как уходит Марио. То, как она на него смотрела...

— Я знаю. — Руки инстинктивно сжались вокруг неё. Воспоминание о заворожённом выражении лица Елены, так похожем на то, что когда-то было у Софии, заставило холод поселиться в груди. Сколько раз мне ещё придётся наблюдать, как повторяется этот сценарий? Сколько женщин уничтожит мой брат, прежде чем насытится? — Антонио занимается этим.

— Как ты занимался мной? — В её голосе прозвучала улыбка, несмотря на самочувствие. — Наблюдал издалека, защищал, не раскрывая себя?

— Это другое. — Как она может сравнивать нас?

— Разве? — Она повернулась в моих объятиях, и даже бледная и дрожащая, она перехватила моё дыхание. Эти глаза видели слишком много, понимали слишком хорошо. — Или ты увидел во мне что-то, что тебе было нужно? Как Елена может видеть что-то в Марио?

От этой параллели всё похолодело. Потому что она права — я наблюдал за ней годами, влекомый её силой и артистизмом, её способностью существовать в обоих мирах, даже когда она изо всех сил пыталась отвергнуть наш. Если Марио видит похожие качества в Елене...

— Он опасен, — сказал я наконец, слова на вкус были как пепел. — Опаснее, чем я когда-либо был.

— Потому что ему нечего терять? — Её пальцы очертили мою челюсть с точностью художника. — Или потому что