Нино и её призраки - Анна Теплицкая

не было, все меня забыли и забросили. Мельком я увидела свое отражение в зеркале, оно было очень старым: выдубленная серая кожа, запавшие глазницы, да я — ходячая смерть. Я закричала и проснулась.

Позже, возвращаясь к этому сну, к этому ощущению, я подумала, что внутри меня живет отчаянный страх остаться одной. Утром это казалось совершенно безобидной мыслью, она не то что не внушала страх, но наоборот, обладала притягательностью. Одиночество отзывалось во мне свободой, а ее я уж точно не боялась. Может, мне так тревожно из-за частых отъездов Алексея Александровича?

В середине мая я попыталась затащить Ийку на сеанс к Николаю Васильевичу. Мы договорились встретиться в модном завтракательном месте на Крестовском, я уселась на подоконник, облицованный зеленым мрамором, и принялась ждать. Такие действия имели, как правило, три четко обозначенных акта: сначала прихожу я, сижу первые минут двадцать в одиночестве, беспомощно затягиваясь сигаретой, и пью свежевыжатый сок апельсина, который из-за табака отдает горечью, потом приходит Алиска, вся в рабочих звонках, из сумки у нее торчат документы разного толка, а еще через некоторое время в темных очках и с капюшоном на голове появляется наша звезда Ия.

Отфотошопленный глянец плавно перетек из интернета на улицы, и Ия была этому явное подтверждение. В этот раз алгоритм сломался, Ия случайно пришла вовремя и стала жаловаться на Серго. На мое предложение пойти к психотерапевту она отреагировала бурно:

— Эти твои путешествия во времени ни к чему хорошему не приведут.

— Да почему? Это же психотерапия, я лечусь…

Она остановила меня рукой, проглотила кусочек пирожного, посмотрела на меня через стол и сказала:

— Мне это не подходит. Мне бы лучше найти хорошего гинеколога, чтобы я забеременела.

Взяв Серго под руку, Ия съездила с ним и к ведунье, и в индийский ашрам, и к самым модным репродуктологам Москвы, но все равно ничего из этого не вышло.

— Проблема у тебя в голове. Николай Васильевич — врач от бога.

Тут пришла Алиска, и Ия замолчала, не хотела говорить при ней о своем бесплодии.

Глава 55

Мы с Ником сидели в «Адище города» и пили петербургский шартрез. На улице Маяковского известные тусовщики открыли закрытый алкоклуб, вход только через друзей. Меня это устраивало — здесь вряд ли можно встретить знакомых моего мужа. А вот моих — сколько угодно.

За пультом Ксюша Гощицкая, — питерская звезда, директор модного журнала; мы обнимаемся, и я чувствую, как пахнут ее упругие кудряшки. Я ее просто обожаю, несмотря на то что она не поддается, не хочет напечатать огромное интервью со мной на страницах «Собаки.ру». Ксюша приветливо кивает Нику, и я думаю: как хорошо, что она не знает, как выглядит мой муж.

Я сегодня была надменная, холодная и величавая. Темные волосы убраны, на руке бриллиантовый браслет от Картье и часы той же фирмы. Платье было шелковое роскошное, сплошь усыпанное гадальными картами.

Мы с Ником в очередной раз обсуждали планы на будущее, я уже прилично выпила.

— До чего же у тебя красивые руки, — он поцеловал мою кисть и пощекотал ее языком. — Подарю тебе прозрачные длинные перчатки, и будешь передо мной обнаженная танцевать.

И это было ни черта не вранье, фальшь я тут же отбрасывала, в этом был он весь. Он задержался губами на моей шее и шепнул: «Свита твоя».

Я увидела Ию, она вошла в ресторан быстрою походкой. Она была одета в сверкающий комбинезон, но даже в этой странной одежде была очень хороша. «В следующий раз — никаких тусовочных мест, лучше дома сидеть», — подумала я.

— Сладкая парочка! — Она подошла к нашему столику и без приглашения заняла свободное место. — Выглядишь уставшим, Ник, — ее губы дрогнули, но я видела, что она прикалывается, она точно оценила его помятый аристократический вид. — Прямо как соблазнитель из бульварных романов. Не считаешь, Нино?

— Не знаю, как они выглядят. Я не читаю бульварных романов.

— Ты вообще последнее время ничего не читаешь, — накинулась она на меня.

— В современном мире куда больше способов получить информацию, чем чтение, — ответила я. — Мы живем в постлитературную эпоху, — повторила я фразу из интернета, понимая ее только в том смысле, в котором мне удобно. — Читать — это очень долго. И много в такой информации ненужного, лишнего.

— Думаешь так?

— Да, думаю. Одни только «Тюдоры» и «Викинги» дали мне больше, чем все учебники по истории, вместе взятые.

— Учебники, — фыркнула Ия.

— В конце концов, куда интереснее интерпретировать события не из фильмов и книг, а из собственной жизни.

— Кому интересна твоя жизнь?

Она заказала бокал шампанского и стала говорить про то, что литература связана с женской сексуальностью, и если ты не умеешь читать, вдумчиво, пропуская через себя каждое слово, ты не можешь быть женщиной в полном смысле этого слова и получать от жизни реальное чувственное удовольствие.

Ну спасибо, Ия. Пока она произносила речь, медленно выталкивая из себя слова, Ник не сводил с нее пытливого взгляда.

— С ума сойти, Ия, — тихо сказал он. — Сколько в тебе намешано… сучка из блога с книжкой в руках.

— Я не сучка. Я ищу ответы на вопросы.

— И как, получается?

— Вполне.

— Тогда что такое любовь, Ия? — Он ее провоцировал, пробовал, и, судя по взгляду, ее вкус ему нравился.

— Всякий знает, что такое любовь.

— А я не знаю, — ответил Ник.

— Это все было уже в книжках, — сказала Ия. — И этот разговор тоже. Любовь? «Любовь есть исключительное предпочтение одного или одной перед всеми остальными», — сказала она.

— Предпочтение на сколько времени? На месяц?

На два дня? На полчаса?

Ник улыбнулся ей глуповато, по-детски.

— Я рада, что ты хотя бы это знаешь.

Из их разговора мне ничего не было понятно. Мне снова подумалось, что я никогда не стану такой, как Ия. На ее фоне я терялась. Ия взяла красивыми, белыми, усыпанными кольцами руками нож и вилку и продолжила свою зубодробительную тему:

— У Лаши Бугадзе есть роман «Маленькая страна», его нет на русском, только на грузинском. Тебе не дано пока его прочитать, Ник, без обид, но тебе бы пошло на пользу…

— Невыносимая заумь, — сказала я.

— А мне кажется, Нино, Ия