Друзья поневоле - Юрий Волошин

Хозяин тревожно оглядывал оборванцев-белых, готовый к любым неожиданностям. От этих португальцев можно было ожидать чего угодно. Всем известно, что народ этот хитрый, жадный и злой.

Наконец Гардан шепотом сказал:

– Ты стой рядом, а я буду говорить.

– А чего шепотом? Он же все равно ничего понять не может.

– А кто его знает. Так, на всякий случай. Но ты прав, он не может нас понять. Так ты следи за ними и смотри внимательно. Здесь каждый норовит обдурить.

Гардан вытащил свой камушек и протянул хозяину. Спросил по-португальски:

– Сколько дашь?

Индус осторожно взял камушек, подозрительно глянул на юношу и только потом стал рассматривать камень. Вытащил увеличительное стекло и долго смотрел через него. Потом сказал:

– Десять.

– Чего десять? – не понял Гардан.

– Десять пардао.

– Мало. Пятнадцать.

– Десять.

– Тринадцать.

– Двенадцать, – сказал индус и стал показывать деньги.

– Давай! – с радостью в голосе произнес Гардан.

Индус поглядел на Гардана, потом на Петьку и стал отсчитывать из кожаного мешочка деньги. Сверкающие золотом монеты перешли в руки Гардана. Он глянул на них, опустил в карман, потом спросил:

– Что это? – указал на камушек.

– Алмаз, – ответил старик. Потом он быстро заговорил на своем языке, но тут уж Гардан ничего понять не мог.

Гардан сложил руки ладонями вместе, наклонил голову и молча пошел прочь, потянув за собой Петьку. Отойдя немного, произнес сдавленным тоном:

– Слыхал? Алмаз, говорит! Вот дураки мы с тобой, так мало набрали. Это все я виноват, не послушал тогда тебя. Но слава Аллаху, что хоть на такое согласился.

– Неужели алмаз? – воскликнул Петька. – Это же надо! Так мы богаты?! Вот здорово! Теперь сможем свободно плыть домой! Правда?

– Конечно! Надо только не продешевить. Может, и этот старик нас надул. Конечно, надул. Он же видел, что мы ничего не понимаем в камнях. Да и молодые мы слишком.

– Гарданка, а чего же ты ему глаза-то не отвел? Помнишь, как в Германии еще хозяина харчевни обдурил, потом торговку на рынке?

– Петька, да у меня самого сейчас глаза аж на затылок отведены после такой ночки в навозе. Опоили нас чем-то. Так что ничего я с чужой головой сделать не могу, мне бы свою сейчас на место поставить, а то гудит, как колокол на вашей церкви.

– Да ладно, Гарданка. С нас и этого хватит. Радость-то какая! Пошли завтракать! Можно целый пардао проесть, если сможем.

– И одеться, – добавил Гардан. – А то вид у нас такой, словно мы дервиши-нищие какие. Просто позор, да и только. Португальцы называется.

– Да какие мы португальцы?

– Здесь все белые называются португальцами, так мне кажется. Других нет или почти нет. Давай не будем трепаться, а скорее отыщем харчевню.

Не прошло и часа, как они, сытые и одетые во все новое или почти новое, сами себя не могли узнать. Настоящие европейцы, торговцы средней руки. И штаны, и шляпы, и сапоги, вернее, башмаки и легкие камзолы с чистой рубашкой. Даже чулки натянули на кое-как отмытые утром в море ноги. А Петька сказал:

– Знаешь, Гарданка, а в таком наряде ничуть не лучше. Жара страшная, и я весь уже мокрый от пота. Давай снимать все эти тряпки. Одни башмаки можно оставить, рубахи и шляпы. Остальное пока в мешки спрячем. Я не могу так париться. А ты как хочешь. – И тут же стал стаскивать с себя всю лишнюю одежду. Гардан последовал его примеру, немного поколебавшись.

Глава 35

Месть

Две недели прошли как в тумане. Многолюдный город с его необычными видами не способствовал душевному равновесию ребят. Яркие краски, крикливые базары, грязь улиц и голые люди в набедренных повязках, с намотанными на головах тряпками, слоны, ишаки, верблюды – все это сильно действовало на нервы после стольких месяцев почти полного одиночества и пустынного моря.

– Петька, у нас деньги кончаются, – заметил как-то раз Гардан, ворочаясь на неудобной подстилке из травы и листьев. Они ночевали за городом в шалаше, устроенном у откоса недалеко от берега моря.

– Придется менять еще один камушек, – ответил Петька, не желая расставаться с утренним сном.

– Тогда уж и оружие надо купить, а то как-то боязно с одним ножом по этим притонам шляться. Сегодня так и сделаем, согласен?

– Угу.

Уже к обеду ребята были вооружены шпагами в потрепанных ножнах и одним пистолетом с запасом пороха и пуль.

– Вот теперь я себя чувствую человеком! – воскликнул Гардан, вращая перед собой клинок. – Будем опять учить приемы, а то ты вовсе о них забыл.

– Хорошо, Гарданка. Мне это даже нравится. По утрам и вечерам будем сражаться. Только ты не очень-то усердствуй, а то еще покалечишь меня своими приемами. Что тогда?

– Не боись, Петька! Я осторожно буду, да и ты скоро все вспомнишь. Как мы с тобой в Иван-городе бились, а! Хорошие были времена.

– И не вспоминай. Однако и такая жизнь не стоит упреков, Гарданка. Гляди, сколько мы земель поглядели, сколько народов всяких увидели. Даже страшно мне становится, когда вспоминаю, в какую даль мы забрались.

– Ничего, может случиться, что и домой вернемся вскорости. Будем пытать счастье. Согласен?

– Еще бы! Как без дома. Хотя я уже временами и подзабывать начал, что это такое, Гарданка.

– Вспомнишь, как там очутишься.

В последующие дни Петька заметил, что Гардан чем-то озабочен и часто устремляет взгляд вдаль, задумавшись. В одну из таких минут он и спросил:

– Что-то у тебя на уме, Гарданка? Может, скажешь, что тебя гложет?

– А чего ж, можно и сказать. Как не сказать своему единственному другу. Что я без тебя?

– Ты так хорошо говоришь, Гарданка, что я готов такое слушать постоянно. Здорово иметь рядом друга, да?

– Ладно тебе, Петька. Послушай лучше, что я надумал.

– Только не очень страшное, ладно?

– Это как посмотреть и как получится. А надумал я с тем трактирщиком посчитаться. Ну, помнишь, что нас обчистил в тутошней харчевне?

– Ага. Но стоит ли нам с ним связываться? Страна чужая, всякое может приключиться с нами. Я уж и забыл об этом. К тому же пояса с нас не сняли, а это главное.

– Не в поясах дело, а в самом ограблении. Не могу простить такого, когда имею силу отомстить. Душа просит этого.

– Какой ты все же суровый, Гарданка! Может, не стоит, а?

– Стоит, Петька! Пусть знает, что с такими, как мы, – такое не пройдет! Я твердо решил не оставлять этого. Век себе не прощу, если отступлюсь. А ты мне поможешь, не можешь не помочь, Петька.

– Куда же я денусь от тебя, Гарданка. Хоть и не лежит душа на такое.

– Ничего, время жестокое, надо уметь показывать клыки и когти. Иначе могут затоптать, кровь пустить и живота лишить. Понял?

– Да и найдем ли мы ту харчевню? – с надеждой в голосе спросил Петька.