Разделённые вихрем судьбы - Глеб Янышев

— Фу, пакость! — подошедший Сардон, отдернулся и, достав нож, разрезал пальцы сжатой кисти мертвеца, что так и остались на руке Шебы.

Девушка попыталась выдавить из себя улыбку.

Своды храма наполнились стонами и тихим плачем. Люди звали своих близких, искали родных, оплакивали тех, кого растерзали зомби.

Шеба огляделась. Внутри все сжалось от нестерпимой боли. Захотелось плакать. Их было в десять раз больше перед уходом из деревни…

— Значит, тебе удалось выжить, — прозвучал над головой голос, от которого Шеба вздрогнула.

Человек в черных одеждах остановился рядом, сложив руки на груди. На чернокнижнике не было ни единого кровоподтека. Балахон, казалось, не получил ни одной новой дырки ни от зубов, ни от когтей зомби.

— Тебе тоже, — сухо ответила Шеба, поджав поближе к себе ноги и уткнувшись лбом в колени.

— Но не моим собратьям по цвету плаща…

— Ах ты тварь! Я тебя сейчас убью! Пустите, пустите! — громкий крик разорвал мерный шум тихих стонов и рыданий. С другого конца холла крестьянин бежал прямо к чернокнижнику, замахиваясь широким тесаком. Кто-то успел перехватить его, выбить из рук оружие. Но человек продолжал кричать, глядя полными ненависти глазами.

— Он убил мою жену, понимаете вы?! Я видел, как она истязалась, как кричала, точно из нее вытягивали саму душу!

— Твоя жена была обречена, ей разорвали весь бок, глупец, — не пошатнувшись, медленно проговорил чернокнижник. Его голос не был ни громким, ни содержал эмоций, но эхо от него, отразившись от сводов, перекрыло весь шум. — Вы все, кто здесь сидит сейчас… Вы все бы уже погибли, если бы не та магия, которую вы так ненавидите. Если уж не хватает у вас ума быть благодарными, то хотя бы молчите и заткните всяких умалишенных. Тут и без того хватает проблем…

— Ну ладно тебе, умный, не строй из себя героя, — перебил чернокнижника голос Гарта. Шеба оглянулась, ища взглядом калеку. Тот обнаружился возле колонны — его лицо было едва выхвачено из темноты блеклыми лучами зашедшего солнца, которые просачивались через прорехи в крыше. Но даже в таком свете бледность лица Гарта заставила Шебу забеспокоиться. — Ты же говорил, что здесь есть тайный ход. Вот и займись его поиском, пока эти костяки не пролезли и сюда.

— Да-да, вот только в одиночку я долго буду с этим возиться, а, как я понимаю, подсветить нам здесь нечем, да? — в голосе чернокнижника разливалась самодовольная язвительность.

— Подсветишь своей магией… Кого надо, того и бери в помощь. Я бы и сам с тобой прогулялся, вот только, наверное, не сейчас.

Шеба подошла поближе к Гарту. Дела его были совсем плохи — одного взгляда хватило, чтобы понять — этот человек умрет еще до того, как на небе появятся первые звезды. Одежда насквозь пропиталась кровью, на ногах, в нескольких местах перетянутых жгутами, неестественно торчали рваные куски кожи сквозь изодранную в лохмотья одежду.

— Я могу чем-то… — начала Шеба, но фраза умерла на половине. Чем она могла помочь ему? Здесь даже при помощи магии исцеления придется постараться. А уж с ее в этом познаниями даже и пытаться не стоит.

— Найди этот проклятый ход — поможешь и мне, и всем остальным.

На поиски вызвалось много добровольцев. Люди не могли сидеть и бездействовать, слушая, как совсем рядом скрежетали зубами мертвецы, желая поскорее расправиться со своей добычей. Чувство страха и беспокойства все более усиливалось, чем темнее установилось. Через прорехи в потолке больше не было света, все вокруг погрузилось в полумрак. И лишь в высоких окнах отражалось свечение. Красное. Каждый знал, от чего исходит этот свет — так горели пустые глазницы восставших мертвецов.

— Я догадываюсь, где скорее всего дверь, — сказал чернокнижник, когда все, кто решил отправиться на поиски, собрались вместе. — Она в покоях настоятеля. Здесь когда-то монастырь был. Но поскольку в покоях окна низко расположены от земли, то там может быть полно оживших мертвецов.

После того ужаса, который пришлось пережить на пути к церкви никого не смущала вероятность столкновения с зомби в узких коридорах.

Кто-то смог добыть огонь и поджечь несколько досок, которые отыскали здесь же. Темнота отступила к потолку и дальним стенам — несколько небольших огней собрали вокруг себя уцелевших жителей.

Чернокнижник, держа горящую деревяшку, уверенно зашагал к противоположной стене длинного холла. Шебе не требовался свет, но распространяться об этом сейчас было бы крайне неразумно. Для жителей и так достаточно потрясений, а такая особенность, помимо странного внешнего вида, явно не поспособствует их расположению.

Протяженный холл плавно уходил вглубь холма. Повсюду валялись обломки камней, гнутые канделябры, какие-то сгнившие гобелены. Но по виду всего хлама, что тут встречался, Шеба могла бы предположить, что забросили это строение не так уж и давно по сравнению с тем, сколько столетий мертва религия бога Солнца.

В преграждавшей путь стене показалась высокая дверь, окованная сталью. Из-за нее отчетливо доносился скрежет и шаги.

— Готовы? — чернокнижник взялся за засов. Сталь, схваченная ржавью, не поддалась.

— Дай-ка, — отодвинул его в сторону кузнец, примерился молотом и обрушил свое грозное орудие. С грохотом засов подался. Где-то позади от неожиданности вскрикнуло несколько женщин.

В открывшуюся дверь ворвались получившие свободу монстры. На них уже мало осталось от человеческого — плоть истлела и осыпалась, оставив только белые кости.

В несколько ударов с тремя скелетами было покончено, огонь в их черепах погас. Впереди открылся темный лабиринт ходов. Чернокнижник первым шагнул вперед, держа перед собой факел. Длинная вереница узких и низких переходов уводила прочь от выхода в основной зал. Дверь пришлось закрыть — один из группы остался на случай, когда понадобится вновь ее отпереть.

Несколько раз по пути попадались забредшие сюда зомби. Но мертвецы не успевали даже среагировать, как на них обрушивался град ударов. Чернокнижник уверенно шел вперед, как будто знал дорогу. Прищурившись, Шеба заметила, что он смотрит куда-то на стену поверх дверей, которых по разные стороны коридора насчитывалось порядка десятка. Над каждой дверью были прибиты таблички, на которых в камне отражались письмена. Шеба не смогла разобрать языка, на котором они были начертаны, но их проводник в черном капюшоне, похоже, неплохо в этом разбирался.

— Вот она, — с торжеством в голосе сказал чернокнижник, остановившись у одного из поворотов. Дверь в конце короткого коридора ничем не отличалась от предыдущих.

— Дверь, которая приведет нас к подземному ходу? — уточнил Сардон, с недоверием глядя на проводника в черном капюшоне.