Да! Да! Да! - Мэгги Осборн

– О Медведь!

– И не говори мне, что ты была замужем. Ты произносила брачные обеты, но не разведена, не овдовела. У тебя где-то есть муж, и он жив и здоров, и ты приехала сюда искать его. Знаешь, почему я не женился до сих пор? - спросил он вдруг.

– Думаю, я догадываюсь, - ответила Клара шепотом.

– Респектабельная, уважающая себя женщина не пожелала бы выйти за такого мужчину, как я, а другой жены я не хотел. - На мгновение его голос снова стал нежным: - Медовая девочка, я думал, что солнце снизошло на меня. Я думал, что ты самое прекрасное существо на свете, какое мне довелось встретить. Но ты оказалась не лучше меня.

Клара молчала, но теперь слезы покатились из ее глаз.

– Я была не лучше тебя или кого-либо другого, даже когда ты возвел меня на пьедестал, Медведь. - Клара подняла здоровую руку, но тотчас же уронила ее на колени. - Мне очень жаль.

– Я никогда не притворялся. И верил, что и ты тоже. Я с первого взгляда догадался, что у всех вас есть какая-то тайна, какой-то секрет, но я думал, что, возможно, вы бежали из своих семей в поисках приключений. Или что вы старше или моложе, чем выглядите. И я подумал, что если я расскажу тебе все о себе, то и ты доверишь мне свой секрет.

– Я и собиралась все рассказать. Ты не знаешь, как сильно мне хотелось все рассказать тебе.

– Мы вместе могли бы что-нибудь придумать, Клара, если бы ты мне доверилась. Я думаю, ты была права там, на горном склоне, когда сказала, что ты счастливая женщина. Все, что Вилетт получил от тебя, - это твои деньги. Я был бы рад, если бы ты взяла у меня только деньги, но ты перевернула мне всю душу.

Когда Клара подняла глаза, Медведя уже не было в комнате.

Этой ночью никто не спал. В конце концов женщины нашли некоторое утешение, тепло и дружескую поддержку, собравшись вместе у камина. Они плакали, пока их глаза не распухли и не заболели.

И ничто не могло поднять их с места до тех пор, пока ближе к утру не вернулся Том. Клара и Джульетта молча поднялись с места и собрались удалиться, чтобы предоставить Тому и Зое возможность побыть наедине.

– Нет никакой причины уходить, сидите, - хмуро сказал Том, затем обратился к стене над головой Зои: - Когда Вилетт вернулся в Дайю, он оставил свою поклажу на Чилкутском перевале. Мои индейцы решили, что в первую очередь им следует переправить поклажу наших постоянных клиентов и не заставлять их ждать, а уж потом доставить багаж тех, кто отказался от дальнейшего путешествия. До того как Вилетт отплыл в Сиэтл на «Аннасетт», он попросил меня отправить его пожитки в Лома-Гранде в штате Калифорния следующим пароходом. Так я и сделал.

– Калифорния, - пробормотала Джульетта со вздохом.

– Он был тяжело болен? - спросила Клара.

– Я видел людей с более серьезными болезнями, преодолевавших Чилкутский перевал и добиравшихся до Доусона, - сказал Том ровным голосом, - но Попов поставил диагноз «чахотка» и посоветовал Вилетту поскорее уезжать. - Он пожал плечами и сунул руки в карманы куртки. - Откровенно говоря, мне наплевать, даже если он стоит одной ногой в могиле или, напротив, преувеличил свое недомогание, чтобы иметь вескую причину вернуться домой.

Зоя повернула голову и смотрела в камин. Джульетта приложила руки к вискам, как будто у нее заболела голова. Клара баюкала свою раненую руку, прижимая ее к груди.

– Когда вы хотите отбыть?

Все оцепенели и с ужасом уставились на него.

– Я думаю, у нас больше нет причин продолжать путь до Доусона, - сказала наконец Клара, прерывая затянувшееся молчание.

Джульетта прижала дрожащие пальцы к губам:

– Да, у нас больше нет никаких причин для этого.

– Думаю, мы уедем, как только заживут плечо и бок Клары и она сможет бежать за собачьей упряжкой, - сказала Зоя, обращаясь к камину.

Том стоял перед ними - красивый, отважный и опытный мужчина, лицо его было жестким и холодным, как лед озера.

– Раз вы не отправляетесь в Доусон, вам не потребуется годовой запас пищи и снаряжения. Вы можете облегчить свое путешествие, если продадите все лишнее, все, что вам не понадобится во время быстрого пробега до Дайи. Облегчив поклажу, можно будет усадить Клару на одни из саней. Вы сможете отбыть завтра утром.

Зоя посмотрела на подруг и сцепила руки, лежащие на коленях.

– Думаю, мы будем готовы.

Остальные согласно кивнули.

Она подняла полные отчаяния глаза на Тома:

– Ты отвезешь нас обратно?

– Нет, Люк доставит вас в Дайю и посадит на пароход. - Том посмотрел ей прямо в глаза, и этот взгляд длился несколько дольше обычного. - Прощай, Зоя, когда увидишь своего брата Джека, передай ему мои наилучшие пожелания.

Он поколебался, потом, пробормотав что-то невнятное, кивнул Кларе и Джульетте, приподнял шляпу, и дверь мягко затворилась за ним.

– Мы возвращаемся домой, - прошептала Зоя, когда молчание стало невыносимым, - завтра.

Клару тронуло то, что немало народу собралось их проводить и попрощаться. Пришли миссис Эддингтон и ее муж и большинство женщин. Но среди них не было лица, которое она так жаждала увидеть.

Клара все еще продолжала надеяться, когда Люк застегнул ремни на плотно укрывавших ее одеялах и выкрикнул команду, после чего сани должны были тронуться. И только тогда Клара позволила себе признать, что Медведь не попытается ее удержать.

Потом, когда сани тронулись, она все еще продолжала надеяться, что он побежит за ней следом. Медведь легко мог бы догнать их, если бы пожелал. Но он этого не сделал. Последней ее надеждой было встретить его вечером, когда они станут лагерем на ночь. Она нетерпеливо оглядывалась вокруг в надежде, что Медведь приготовил для нее сюрприз.

– Я знаю, на что вы надеетесь, - сказала Джульетта печально. - Но они не последовали за нами.

– Смотрите-ка, - сказала Зоя с какой-то особенной интонацией, - чилкуты расставляют нашу палатку, и, кажется, Генри собирается готовить нам ужин.

Услышав ее, Люк с улыбкой подошел к ним:

– Мистер Том просил нас хорошенько позаботиться о вас, леди.

Лицо Зои побледнело под слоем золы и жира, и она, резко повернувшись, отошла в сторону.

Каждый вечер в течение следующих четырех недель они заползали на ночь в спальные мешки, измученные своими противоречивыми чувствами и быстро меняющимися настроениями. Иногда они начинали разговор вопросами «А помните, как…» и заканчивали хохотом, от которого у них начинали болеть бока. Потом кто-нибудь из них вздыхал, и они начинали лить слезы.

В начале шестой недели путешествия Клара настояла на том, чтобы ей позволили бежать за санями и чтобы они ехали в пустых санях по очереди. В результате каждая могла отдыхать каждый третий день, и обратный путь не утомил их так, как дорога в Доусон. К тому же теперь они могли двигаться быстрее, потому что часть пути медлительная Джульетта ехала на санях.