Точка отправления - Наталья Цепкова

Лунный цветок очень долго готовился к этому празднику. И почти не уделял внимания ни жене, ни братьям, да и другие дела отошли в сторону, кроме одного. 25 июня — эта одна из дат, которую помнил Лунный цветок. На это были свои причины, о которых он никому не говорил. Не знала и его супружница, этой затеи, но знала причины, ведь она давно стала подозревать мужа в лицемерии.

Солнце еще не взошло, и Светлокрай окутывали сумерки, когда из замка выехала целая процессия. Впереди на лошади с ленточками в огненной гриве, ехал Лунный цветок. На нем был камзол, расшитый красными нитями. Причудливый рисунок напоминал орла, с распростертыми крыльями. Рядом ехала Элемила, в скромном одеянии, но со вкусом подобранное под наряд супруга, с разницей только в том, что алыми нитками была вышита лосиха на подоле и рукавах.

Следом ехали члены царской семьи, на конях, чьи белоснежные гривы, казалось, блестели в темноте и языками пламени, развивались красные ленты. По обеим сторонам колонны важно вышагивали вороные кони. С тяжелыми копытами, толстозадые, они важно везли на своем хребте воина — охранника, который также был одет подобающе. Остальные участники процессии шли пешком.

Путь пролегал между двух холмов. Сначала их покрывали луговые цветы: колокольчик, кривоцвет, бодяк. Их венчики тянулись к небу, но еще не раскрылись и застыли, в предвкушении утра, хотя уже наполняли воздух чудным ароматом. Вскоре луг сменился стройными березками. По обе стороны, на холмах, они создавали такой природный коридор, по которому следует идти к Перунову холму. Это было не что иное, как Русальи рощи, в которых еще недавно праздновали Зеленые святки и напоминанием об этом были оставленные ленточки то там, то тут показывающиеся сквозь молодую зелень.

Процессия медленно продвигалась, и еще никто не вымолвил слова, да и разве можно было разговаривать в преддверии общения с божественным.

Наташа ехала на лошади и удивленно смотрела по сторонам. Никогда раньше не видела ничего подобного. Весь царский двор сопровождал Лунный цветок и его супругу. Она с Видеором были в числе приближенных и краем глаза, девушка могла видеть серебристый плащ короля.

— Мы участвуем в священном таинстве альвов, кто бы мог подумать, — прошептала Наташа, но тут же со всех сторон на нее шикнули.

— Вам оказали большую честь, так что тише, — прохрипел чей-то голос, но девушка так и не поняла, кто ей сделал замечание. Поджав губы, попыталась сосредоточиться на Перунове холме, чей край уже показался, но ей так хотелось поделиться эмоциями со своим другом, что от напряжения она стала легонько барабанить пальцами по губам, дабы снова не заговорить.

Неожиданно заиграла свирель, потом музыку подхватили гусли и дудка, несколько аккордов проиграли на барабанах и снова нежная мелодия свирели. Музыка шла по кругу, наращивая темп по мере продвижения процессии.

Наташа была очарована, но все же не могла избавиться от какого-то предчувствия. Ей все время казалось, что следом за ними кто-то идет, выглядывает из-за кустов, следит. Выжидает. Именно поэтому девушка поглядывала по сторонам. Она не знала что ожидать, а может быть кого?

Черный милорд слабо улыбнулся, когда услышал звук удаляющихся копыт. Он предполагал, что лесовик не примет его историю, хотя бы потому, что Видеор потерял друга, и все из-за него. И все же попытаться стоило. Теперь следует надеяться только на себя.

Ростичерн посмотрел на свое тело — оно не было готово к тому испытанию, которое он себе определил и все же надо действовать.

Элемир, как будто прочитал его мысли и весь день не отходил от него, разве только на кухню, приготовить еды.

— Спокойной ночи, — прошептал Ростичерн, когда Элемир задул свечу.

— Спи давай, — рявкнул на него хозяин, но в голосе не было злости. Так приговаривают родители с напускной серьезностью на детей, чтобы те быстрее успокаивались и встречались с Матушкой — Дремой.

«И ты засыпай» — про себя подумал Ростичерн. Его губы тронула улыбка, а пальцы коснулись левого бока. Болит, потягивает, но все же уже не смертельно. А значит, можно действовать. Он просто обязан!

Когда Элемира все же сморило, Ростичерн вскочил с койки и направился к двери. Каждое движение причиняло дикую боль в боку, но он пытался не замечать этого, а просто шел.

— Нельзя медлить, нельзя медлить — твердил он, пытаясь, таким образом, себя подбадривать.

Зайдя в темный переулок, Ростичерн огляделся — никого — и произнес заклинание. В ту же минуту обернулся черным вороном. Он знал: надолго его не хватит, но надеялся что этого времени достаточно, чтобы нагнать процессию. И он почти был прав, ему не хватило несколько метров, когда ворон как подбитый спикировал на небольшую лужайку.

Ростичерн с трудом открыл глаза и увидел несколько вытянутых лиц друдов. Они внимательно смотрели на диковинную птицу. На земле лежал уже не ворон, но еще не альв. Сил не было перевоплотиться и это срединное состояние причиняло гораздо больше боли, нежели рана в боку.

— Помогите… — еле вымолвил Ростичерн, глядя в темно-коричневые глаза друдов. Но они молчали. Пока не подошел еще один друд с искрящимися зелеными глазами. Вытянутое лицо нагнулось совсем близко и расплылось в улыбке.

— Великий Ведун.

— Помогите…

Друд кивнул и поднял голову к своим собратьям. И тут же все друды встали вокруг оборотня и взялись за руки. Они водили хоровод, веселились, напевали странный мотив. А Ростичерн чувствовал, как ворон сам выходит из него, давая телу принять обычное свое состояние. Плотно стиснув зубы, альв силился, чтобы не кричать, но энергетики друдов было не достаточно, чтобы перевоплощение прошло быстро.

«Перун, Воитель, дай мне силы, дай мне время, чтобы я мог отомстить за поругание над твоей клятвой» — мысленно молил Ростичерн.

Друды продолжали водить хоровод, как в одно мгновенье все застыли и резко подняли руки вверх. Ворон исчез, освободив тело альва.

Ростичерн лежал на спине и глядел в небо. Он чувствовал, что маленькие друды убежали (услышал мягкую поступь). И тут до него донеслись звуки свирели. Музыка была так знакома и вместе с тем вызывала дурные воспоминания. Это придало силы и злости, чтобы подняться на ноги. Глубоко вздохнув, превозмогая боль, от кровоточащей раны, Ростичерн залез на пригорок и прищурился, стал оценивать ситуацию.

— За следующим поворотом надо нападать, — сказал черный милорд. Ему было легче думать вслух, так как мысли сейчас угрожающе кричали, что успокойся, твое тело против тебя, надо бы сначала подлечиться.

— Но нет, уж, — ответил сама себе Ростичерн.