Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

самой засушливой пустыни кто-то прикрыл брусчаткой и камнем. Впрочем, если местность еще можно было как-то объяснить — все-таки Гургаранский хребет славился своей непредсказуемостью, в том числе необычным подножием, то дождь ощущался абсолютно нереально. Арлинг поверил бы в него в Восточном Такыре, Фардосских степях или в Маленькой пустыне, но не в самых смертоносных землях Сикелии.

— Да, льет уже второй день, — опять прочитал его мысли Керк. — То ли еще будет. Ладно, давай по-быстрому все решим, пока эти идиоты там мокнут.

Не был он похож на вассхана. Впрочем, что Регарди знал об индиговых учениках имана. Только то, что обычно они плохо заканчивали. Странно, что ревность, которая вначале уколола так больно, кажется, шипы свои обломала. Он ничего не испытывал к этому Керку, даже благодарности. У всех лекарств учителя обычно имелась обратная сторона. За лечение больные потом сурово расплачивались.

— Начни с нее, — прохрипел Регарди, кивнув в сторону Магды. — И как Хамна?

— Начну, с чего и с кого хочу, — оборвал его Керк, и Арлинг понял, что сотрудничества у них не выйдет. — Умудрился же ты связаться с етобаркой. Хорошо, что свои согласились ее забрать. Я уже к их приходу не успеваю, но ты с подругой попрощаться успеешь. Неумно заводить таких друзей, драган.

— Неумно стоять в полный рост, — парировал Арлинг, не совсем уверенный, что Керк его понял. Но тот догадался.

— Я не соперничать с тобой пришел, вассхан, — глухо произнес он, поставив чашку с отваром у головы Регарди. — И мишень здесь отнюдь не я. Мы все исполняем волю учителя. Даже предатели.

Беседа началась плохо, воздух в пещере стал плотным, густым, еще немного, и ножом можно резать. Вассхан Керк и вассхан Арлинг ни в какой реальности не могли стать союзниками.

— Жаль, что мы с тобой никогда не окажемся на Огненном круге, — произнес Керк, и в голосе его звучало то, что Регарди ненавидел больше всего. Жалость.

— Может, ты и не выбирал эту дорогу, но в любом случае уже прошел по ней. От тебя сейчас ничего не зависит. Непривычно, правда, драган?

— Так сильно не любишь драганов? — хмыкнул Арлинг. — Уверен, что мы раньше не встречались? Мне приходилось надирать задницы первогодкам. В отличие от имана учитель из меня паршивый. Я, конечно, уже и забыл, а у тебя, вот, на всю жизнь травма.

Керк выдержал, хотя Регарди отчетливо услышал, как дернулась рука кучеяра поблизости. Бить слепого, да еще и калеку на пороге смерти — последнее дело. Поэтому Керк ответил так, как и полагалось вассхану.

— Слушай и запоминай, — процедил он, удержав эмоции при себе. — Я передаю волю учителя и повторять не стану. Это единственная причина, по которой я здесь. У тебя неправильно срослись кости, и ты это знаешь. Но это не самое страшное, верно? Ты отравлен ядом, с которым человеческая медицина справиться не может. Однако учитель все же попытался и приготовил противоядие. Если оно подействует, ты сможешь ходить на костылях. Вот, держи, — в пальцы Арлинга вложили тугой мешочек. — Я тебе его еще не давал. Иман сказал, что прием снадобья должен быть осознанным решением. Ешь его сколько хочешь, так он и передал. Его еще ни разу не пробовали на людях, все зависит только от тебя.

Арлинг не смог сдержать горькой ухмылки. Учитель был так узнаваем. Его любовь к экспериментам была слишком хорошо известна.

— А если не подействует?

— Тогда я вернусь через две недели и отрежу тебе ноги, — ровным тоном произнес Керк. — Таково распоряжение имана. Не волнуйся, я прошел необходимую подготовку. Если этого не сделать, ноги со временем снова начнут гнить, и тогда тебя уже ничто не спасет. Пока меня не будет, младшие ученики тут присмотрят. Не волнуйся, ты еще поживешь.

— И ради чего?

— Ради кого, — поправил его Керк. — Иман недоволен, что ты сделал все неаккуратно, и из-за тебя пострадала Видящая. Можешь не верить, но она болеет из-за тебя. Ты позволил Нехебкаю себя укусить. Пусть то и был просто гигантский змей, в которого верил Подобный, но Видящая думает, что ты убил Индигового бога. И поэтому болеет. Она верит, что вместе с ядом в тебя вселился умерший бог, и теперь ты заражен Нехебкаем.

Смысл слов Керка дошел до Арлинга не сразу. Значит, вот почему иман не пришел сам, а прислал нового вассхана. Что ж, вполне в духе Тигра Санагора. Если учитель злился, то редко говорил об этом прямо. Но если Магда верит, что в теле Арлинга яд не обычного септора, пусть и переростка, а самого Нехебкая, не логичнее было бы лечить Видящую, а не Регарди? Почему иман не приготовил особого лекарства для нее? Что ж, у Арлинга тоже были причины быть недовольным иманом. Хотя бы за то, что тот прятал от него Магду. Чем дольше он думал об этом, тем опаснее становились его мысли, и Регарди поспешил перевести внимание на Керка. С ним-то хоть все было понятно.

— А сам ты как думаешь? — спросил он, внимательно ощупывая мешочек, переданный учителем. Травы в нем ничем не пахли. Будто тот, кто их готовил, особенно постарался, чтобы снадобье не мог распознать человек даже с очень тонким обонянием.

— Я думаю, что мир уделяет тебе слишком много внимания, — фыркнул Керк, поднимаясь на ноги. — Я здесь не для того, чтобы высказывать свое мнение. Его ты и так знаешь. Я передаю волю и слова учителя. Ты должен изгнать из себя Нехебкая, и тогда Видящая поправится. Даже если лекарство не поставит тебя на ноги, и мне придется их отнять, Магда поверит, что яда в тебе больше нет, и излечится сама.

— Твои слова да Нехебкаю бы в уши, — прошептал Арлинг, чувствуя, как зашевелился в нем непрошеный гость.

— Я все и так слышу, — прошептал Индиговый, и Регарди дернулся, не желая, чтобы Керк становился свидетелем его внутреннего сражения. Не иначе как борьбой за рассудок его разговоры с Нехебкаем не являлись.

— Значит, для Магды учитель ничего не передал, — уточнил он.

— Нет, — покачал головой Керк. — Ее лекарство — это ты. Когда мы с тобой закончим, вы с ней должны покинуть Сикелию. Это приказ имана. Не пойдете добровольно, вас отведут насильно. Здесь вам оставаться нельзя. Для тебя и так сделали большое исключение, драган. Вы перейдете хребет Гургарана и останетесь жить в Дождливой долине, где иман приготовил для тебя дом. Почетная старость, о которой редко кто может мечтать. Насчет ног не волнуйся. Тебе, калеке, конечно, помогут. Все, что потом будет от тебя требоваться — сидеть