Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

— Они ушли, как и керхи. Я искала Мосанну, хотела спросить, почему ты не умираешь. Дома сожгли, скот забили. Я нашла лишь пепел. Значит, уходили налегке. Второе и третье гнезда тоже оказались пустыми. Старейшины порой рассказывали об Алхас-Кешиде, но кто в него по-настоящему верил? Я полагала, что проживу не одну войну, но, чтобы дожить до исхода, такого не каждому врагу пожелаешь.

В другой раз Арлинг непременно расспросил бы ее, почему она уверена, что на етобаров никто не напал, а они именно ушли, кто такая Мосанна и что за Алхас-Кешид, но лишь заставил себя глубже вздохнуть и промолчать. Много слов отвлекали его от Магды. Кажется, Фадуна приходила в себя, ворочалась и стонала. Впрочем, она постоянно это делала, и Хамна не отреагировала. Арлинг не стал ее упрекать. То, что происходило сейчас в душе наемницы, ощущалось почти физически. Висело грузным камнем над ее головой, раскачивалось на тонких нитях, не предназначенных для таких тяжестей.

Ветер завывал, пряча в себе иные звуки мира. Арлингу казалось, что он слышит скрежет кошек-трезубцев по камням, крадущиеся движения, осторожное касание и шорох ткани по камню, но ему постоянно что-то мерещилось. Например, то, что по щекам Хамны катились слезы. Ятопайры не умели плакать с рождения. Кучеяры болтали, что им вырезали слезные железы. Совершенно непрактично со всех точек зрения, но народ в Сикелии любил страшилки, впрочем, как и все люди мира.

— Когда наступает Алхас-Кешид, зло и насилие правят миром, — вдруг снова заговорила Хамна. — Дурные времена, разруха, упадок. Люди живут не дольше пятидесяти лет, слабеют их мужество, ум и сила. Нами правят злоба, жадность, честолюбие, мы лжем, забываем богов, долги и совесть. Правители не в силах защитить свой народ, страна идет войной на страну, всякая болезнь поднимает голову, голод, нищета и разруха повсюду.

В другом месте и в другое время Арлинг бы, наверное, с интересом послушал про зло и насилие от наемницы, которая резала людям глотки, не задерживая дыхания.

— И не спастись? — спросил он только для того, чтобы заглушить бормотание Нехебкая, который, кажется, просыпался. Закономерно, как всегда: Магда возвращалась в сознание, приходил в себя Индиговый, каким-то образом спрятавшийся внутри Регарди.

— Нужно славить и воспевать богов, — произнесла Хамна, окинув Арлинга суровым взглядом. Он его почувствовал, будто ножом полоснули — неглубоко, но кожу разрезали.

— Я даже подумала, что они могли уйти из-за тебя. Ведь это не так, верно?

«Конечно, это не так, Хамна, — согласился про себя Арлинг, — я ведь убил всего лишь большого змея, который вскоре убьет меня». Вслух же сказал:

— Когда люди теряют одних богов, их место быстро занимают другие. Мне кажется, етобары поторопились.

Хамна промолчала, и какое-то время они слушали, как ворочалась Магда, да снаружи заунывно пел ветер.

— Что ты видишь? — наконец не выдержал Регарди. Он не произносил этих слов уже очень давно. Обычно то, что видели зрячие, его не интересовало.

— Я вижу конец мира, — сухо ответила Хамна.

Она хотела добавить что-то еще, но в следующую секунду мир перевернулся.

Грохот, раздавшийся у входа в пещеру, сначала оглушил Арлинга, а потом звук обрел плоть и, с легкостью подняв его с пола, отбросил в глубину каменной норы, пробудив боль в давно омертвевших ногах. К счастью, сознание угасло до того, как боль превратилась в агонию, и Регарди накрыло темной волной беспамятства.

«Иди со мной до последнего дня», — прошептал змей в его голове, выталкивая Арлинга из омута на поверхность.

В пещере воняло не только гниющей плотью его ног. Дым заполнял пространство до потолка, и в каком-то удаленном уголку его сознания всплыло название: «облачная вода». Соединяясь с воздухом, она давала много едкого дыма, который, впрочем, был неопасен. Шарики с такой водой обычно выплевывали из длинных трубок, а когда пленка лопалась, рождался звук, подобный тому, что слышал Арлинг… минуту назад? Или, может, снова канула вечность?

На привычном месте кашляла Магда, пока она была в безопасности. Едкий запах «облачной воды» мешал сосредоточиться, но, по крайней мере, его ноги снова потеряли чувствительность, к остальной же боли он привык. Взрыв, когда смесь соединилась с воздухом, отбросил его к стене, где Арлинг так и остался лежать кулем. Некстати вспомнились слова Даррена, когда он еще не был Маргаджаном: «Если я когда-нибудь не смогу подняться, значит, я умер». Тогда, в далекие годы их молодости, эта фраза казалась смешной.

Звон и лязг клинков разбил тишину, вернув его в пучину реальности. Похоже, рубились давно. Дыхание сбилось у обоих — и у Хамны, и у ее противника. Высокий и крепкотелый, он теснил маленькую кучеярку, Арлинг же не мог разгадать, была ли у Хамны стратегия, либо она просто пыталась выиграть время — роскошь для каждого. Его давно не было у Арлинга, шел обратный отсчет у Магды, утекали секунды пришельца, на ноге которого клинок Хамны оставил глубокий, обильно кровоточащий порез, но и у самой наемницы стрелки часов могли остановиться в любой момент. Арлинг чувствовал плохую рану на ее голове. Ее нанесли не лезвием, то был удар о стену, когда Хамну отбросило взрывом. Они оба умели падать, но Регарди на одних инстинктах удалось спасти голову, а вот етобарке не повезло. Кровь обильно заливала воротник кожаной куртки Хамны, а движения наемницы были рваными и нечеткими.

Чувствовалось, что оба — опытные бойцы с отличной скоростью и реакцией, но рана Хамны оказалась серьезнее — она сводила на нет все ее преимущества. Ей становилось труднее отражать стихийные атаки противника. Парируя удары, она вынужденно пятилась шаг за шагом вглубь их каменного дома — к Арлингу и… Магде.

Наверное, если бы в пещере не было Фадуны, Регарди еще какое-то время плавал бы в тумане собственных кошмаров наяву, но осознание опасности пробудило в нем остатки сил, в которые он давно не верил. Не понимая, что и как делает, Арлинг перевернулся на живот и пополз к дерущимся, чувствуя, как замедляет темп Хамна. Удары в голову всегда самые подлые, можно иметь здоровые руки и ноги и неповрежденное тело, но малейший ушиб головы мог привести к непредсказуемым результатам. Ко всему двух рук у Хамны давно не было. Когда-то Арлинг сильно усложнил ей жизнь, отрубив кисть. Казалось, это было в прошлой жизни. В любую секунду наемница могла пропустить удар, противник же казался неутомимым. Рана на его ноге кровоточила все сильнее, но и Хамна потеряла достаточно крови. Сделав выпад, пришелец достал наемницу кончиком клинка, но, разрезав куртку, лишь вспорол кожу,