Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

К дому подъехала машина – синяя «Волга» последней модели, удивившая, судя по всему, не только создателя рекламы («Волга», ты меня удивляешь!), но и многих автовладельцев, не побоявшихся ее купить. Из машины вышли трое, направились к калитке горшинского дома. Один из них по-хозяйски уверенно вдавил кнопку звонка. Судя по их целеустремленности, они были уверены, что хозяин дома.

Тарас беззвучно выругался. Он должен был почуять, что за ним наблюдают, даже если использовались новейшие дистанционные методы слежки.

Звонок, еще звонок. Короткий обмен фразами. Один из гостей вернулся к машине, наклонился к окну, спросил что-то, выслушал ответ и снова подошел к калитке. Двое мужчин в куртках перепрыгнули штакетник, один направился в обход дома, через сад, второй остановился у входной двери, достал нечто похожее на универсальную отмычку.

Тарас усмехнулся. Дверь его дома можно было открыть разве что из гранатомета. Однако надо было что-то предпринимать, и он, обдумав пришедшее решение, включил темп.

Прыжок через забор, бросок через дорогу, уличный фонарь светит в спину, это неплохо, свист ветра в ушах, еще мгновение – вот и синяя «Волга» с водителем и пассажиром на переднем сиденье.

Тарас открыл заднюю дверь, нырнул в кабину и ткнул сгибом пальца в шею пассажира.

– Сидеть тихо! Дернешься – пристрелю! Вели водителю сидеть смирно!

Пассажир, плотный, с толстой шеей, с коротким ежиком волос и хорошо заметными залысинами, замер.

Водитель в испуге оглянулся и получил удар костяшками пальцев по уху.

– Руки на затылок! Мордой в руль! Живо!

Водитель послушался.

Мужчина, возившийся у двери с отмычкой, и третий гость, у калитки, оглянулись на звук открывшейся и закрывшейся двери, но не поняли, что произошло, и снова обратили внимание на дом.

Тарас обыскал пассажира, вытащил из-под мышки пистолет, из кармана книжечку удостоверения, развернул. И присвистнул от удивления. Удостоверение принадлежало полковнику Гольдину, сотруднику Управления внутренних расследований ФСБ. Тому самому, который послал группу «Гамма» на теплоход «Айвазовский», чтобы ликвидировать Горшина.

– Вот так подарок! – сказал он вслух. – Я собирался вас искать, полковник, а вы сами ко мне заявились. Что, заехали на чашечку кофе? Или захотелось поговорить о смысле жизни? Кстати, отзовите своих парней, не ровен час кто-нибудь из них нарвется на сюрприз, придется потом долго лечиться.

– Горшин? – чуть повернул голову Гольдин.

– Он самый.

– Вы понимаете, с кем имеете дело?

– Еще как понимаю. Стоит мне позвонить вашему начальству, и вашей карьере крышка. – Тарас ткнул стволом пистолета в висок полковника. – Давай отбой, не тяни время. Пусть убираются!

Гольдин приспустил боковое стекло, позвал:

– Шелганов, подойди.

Мужчина у калитки оглянулся, подошел. Стекла у «Волги» были затемненные, и он не мог видеть, что творится в кабине.

– Отбой операции.

– В чем дело, Станислав Борисович? – удивился сотрудник.

– Потом объясню. Вызывайте резервную машину и езжайте на базу.

Сотрудник с сомнением посмотрел на командира, кинул взгляд в кабину и отошел, доставая брусочек мобильного телефона.

– Поехали, – сказал Тарас водителю. – По улице налево, за углом остановишься и будешь сидеть тихо.

«Волга» развернулась, остановилась за поворотом на соседнюю улицу.

– Чего ты хочешь? – угрюмо поинтересовался Гольдин. – Ты же сам себе могилу роешь, дурак.

– А разве это не вы мне могилу спроворили? Там, на теплоходе? Кстати, все обошлось благополучно? Все вернулись целы и невредимы?

Полковник засопел, кинул косой взгляд на водителя.

– Это недоразумение…

Тарас быстрым и точным движением усыпил водителя, вытащил из машины, убедившись, что этого никто не видит, и сел на его место.

– Теперь поговорим серьезно, полковник. Мы оба знаем, кто есть кто, не правда ли? Вы знаете, на кого работаете и где сейчас находится мой учитель. Я тоже осведомлен о второй стороне вашей деятельности. Честно говоря, я, наверное, не стал бы вас разоблачать, так как отлично понимаю, что такое в одиночку сражаться с системой. Но вы преступили грань, напали на меня и захватили полковника Смирнова. Теперь настал мой черед. Если не поможете вытащить учителя, я все равно его найду и освобожу, но вы умрете первым. Устраивает вас такой вариант?

Гольдин заерзал, бросил взгляд на шеренгу кустов шиповника вдоль забора, где сидел обеспамятевший водитель, буркнул:

– Мне приказали, я выполнил… что я должен делать?

– Сейчас поедем на Сенную улицу, вы меня представите охране как вашего нового телохрана, мы заберем Елисея Юрьевича «для допроса у начальства», и ваша миссия будет закончена.

Полковник скептически хмыкнул.

– Нас не впустят… и не выпустят. Лаборатория не принадлежит конторе, и охраняет ее спецназ ФСО [345], а не наши ребята.

– Я думаю, они должны вас знать. Мы войдем, а дальше уже моя забота. Только учтите, господин чекист, при малейшей попытке бунта я вас отправлю прямиком на тот свет. И не поможет вам ни спецназ «Купола», ни ваши бравые ребята, ни сам Господь Бог!

Глаза Тараса просияли ледяной желтизной, и Гольдин отшатнулся, почувствовав удушливый ужас.

– Я все сделаю! – торопливо закивал он, потея.

Тарас прислушался к шевелению биополей в окрестностях Щелкова, вывел «Волгу» из переулка и подогнал к дому, возле которого уже никого не было. Легким касанием парализующих точек на шее усыпил полковника и вышел. Дома он переоделся в строгий костюм: пиджак, брюки, серая рубашка, галстук – сунул во внутренний карман пиджака «глушак», аккуратно разложил по карманам метательные иглы и пластины, укрепил на ноге нож и, не оглядываясь, не теряя времени на сомнения, закрыл дверь за собой. В кабине он привел в чувство полковника, тот очнулся, не сразу сообразив, где он и что с ним.

– Вперед, Станислав Борисович, – сказал Тарас почти весело. – Нас ждут славные