Лимонов - Эммануэль Каррер

Не так давно, перед смертью, Егор Гайдар сделал одному журналисту такое признание: «Я хочу, чтобы вы поняли: у нас не было выбора между двумя формами перехода к рыночной экономике – идеальным и криминальным. Наш выбор был другим: между криминальным переходом и гражданской войной».

3

Пытаясь оправдать коллективизацию, голод, партийные и аппаратные чистки и, если брать шире, общую тенденцию считать «врагом народа» сам народ, большевики, ссылаясь на народную же мудрость, любили повторять: «лес рубят – щепки летят» (русский вариант нашей пословицы «не разбив яиц, не сделаешь яичницы»). Теперь вместо коммунизма в качестве светлого будущего народу предлагалась рыночная экономика, но сами методы не изменились, и упомянутая пословица не потеряла своей актуальности: теперь ее повторяли авторы «шоковой терапии», а яичница из разбитых яиц досталась тем, кто оказался ближе к власти. Разница с прежними временами свелась к тому, что тем, кому досталась роль разбитых яиц, больше не грозит ссылка в Сибирь, по каковой причине они не хотят молчать. Москва становится ареной многочисленных манифестаций самого разного толка: доведенные до нищеты пенсионеры, военные, которым не платят денежное довольствие, националисты, взбешенные исчезновением империи, коммунисты, оплакивающие времена всеобщего равенства в бедности, и, наконец, люди, которые не понимают, что вообще происходит. В самом деле, как распознать, где добро, а где зло, кто герои, а кто предатели, если 7 ноября остается праздником Великой революции, а вокруг все говорят о том, что эта революция была преступлением и катастрофой?

Эдуард, приезжая в Москву, не пропускает ни одного митинга. Те, кто читает газету «День», где он печатает свои статьи, его узнают, поздравляют, обнимают, благословляют: если есть такие люди, как он, значит, Россия не пропала. Однажды его товарищ Алкснис предлагает ему подняться на трибуну, где выступают лидеры оппозиции, и Эдуард берет мегафон. Он обвиняет «так называемых демократов» в том, что они наживаются на людях, проливавших кровь за родину в Великой Отечественной войне. Что за один год пресловутой «демократии» народу выпало больше страданий, чем за семьдесят лет коммунизма. Что гроздья гнева зреют, и пора готовиться к гражданской войне. Его речь мало чем отличается от того, что говорят те, кого он сменил на трибуне, но после каждой фразы огромная толпа разражается аплодисментами. Слова приходят к нему спонтанно, они выражают то, что чувствуют все. Он с удовольствием окунается в волны одобрения, признательности, любви. Как он мечтал об этом, нищий и бесконечно одинокий, сидя в своей конуре в гостинице «Эмбасси» в Нью-Йорке, и вот мечта сбылась. Здесь, как и на Балканах, где идет война, он чувствует себя великолепно. Спокойный, сильный, окруженный друзьями – человек на своем месте.

«Я ищу банду» – это заголовок одной из его статей. Он не стал сразу вербовать свою, а сначала попробовал к кому-нибудь примкнуть. Я надеюсь, что имя «Владимир Жириновский» не совсем незнакомо французскому читателю. Этот человек присутствует в политической жизни более двадцати лет, и его представляли и представляют до сих пор как русского Ле Пена, что недалеко от истины. Он так же говорлив, как Ле Пен, так же дерзок и прямолинеен. Возможно, он более отвязанный, зато не такой злой: ведь он же русский. Об Алкснисе, живописном персонаже второго плана, я несколько слов уже сказал. Что же до остальных – Зюганова, Анпилова, Макашова, Проханова, – то, как мне кажется, во Франции их никто не знает, кроме меня, пишущего эту книгу и потому вынужденного погрузиться в российские реалии. Просмотрев свои записи, сделанные по следам их извилистых маршрутов, примитивных идей, невнятных программ, эфемерных союзов и непримиримых расколов, я ощущаю себя в ситуации какого-нибудь русского историка, перед которым стоит сложная задача: объяснить своим согражданам, чем отличаются друг от друга два крайне правых французских политика Ролан Гоше и Брюно Мегре. Должен признать, что Лимонов – надо отдать ему должное – никогда не гнушается такого рода педагогикой. Я часто смеялся, обнаружив в его статьях, предназначенных для самой отдаленной русской глубинки, целые абзацы, посвященные Jann-Edern Allie, Patric Besson, Alenne de Benoua или Kanar annchene[44]. Короче. Перечисленные выше персонажи – это тот отстойник ностальгирующих коммунистов и разъяренных националистов, который он посещает в Москве, искренне полагая, что именно там сосредоточены здоровые силы нации. Во время какого-то банкета, устроенного Прохановым, главным редактором газеты «День», Эдуард знакомится с Александром Дугиным.

Тем вечером Эдуард грустил. И это самое меньшее, что можно сказать, поскольку он только что узнал, что в багажнике машины был найден изуродованный труп одного из его друзей. Рядом лежала полусожженная голова. С этим человеком, комбатом Костенко, он познакомился в Приднестровье, когда делал репортаж для «Дня».

Вкратце расскажем, что такое Приднестровье, где разворачивался примерно тот же сценарий, что и в республиках бывшей Югославии. Молдавия была частью восточных земель Румынии, аннексированных Советским Союзом, и сегодня в республике такая бедность, что ее жители, представьте себе, мечтают снова стать румынами. Когда рухнул СССР, они, к несчастью живущих там русских, провозгласили независимость. Русские, считавшиеся колонизаторами, раньше были на особом положении, а теперь вдруг стали объектом нападок и притеснений со стороны нового государства, находящегося под сильным влиянием Румынии. И вот они создают там собственную автономную республику (Приднестровье) и берутся за оружие, чтобы ее защитить. Эдуард безоговорочно встает на их сторону и едет в этот русский анклав, не желая пропустить ни одной войны из тех, что вспыхивают на развалинах империи. Поездки в Приднестровье он вспоминает с восторгом: участвовал в карательной экспедиции против румын, лазил под пулями снайпера по кварталу разрушенных домов, бегал по минному полю. Но самое сильное впечатление на него произвела встреча с комбатом Костенко, чью историю он теперь рассказывает своему соседу по банкетному столу, бородачу, которого ему представили как Александра Дугина.

Костенко, бывший командир парашютно-десантной части в Афганистане, открыл в Молдавии автосервис и, среди царящего вокруг хаоса, превратился в абсолютного хозяина маленького городка, взяв в свои руки власть как военную, так и гражданскую. Этнический украинец, как и Эдуард, он родился на Дальнем Востоке, где служил его отец. Внешностью комбат походил на китайца и отличался истинно азиатской жестокостью. Окружающим он внушал ужас. Правосудие вершил в своем гараже, в присутствии вооруженных до зубов охранников и блондинки в черных очках и мини-юбке. Эдуарду довелось видеть, как он приговорил к смерти какого-то потного толстяка, подозреваемого в предательстве и шпионаже в пользу румын. Лимонов одобрял твердость Костенко, его собеседник Дугин – тоже.