Что-то остается - Ярослава Кузнецова

«— Отсюда б я, даже если б захотел, не ушел. То есть — недалеко. Лоутар — сила.»

Редко о ком Даул Рык отзывался в подобном тоне. Непросто было заслужить уважение угрюмого горца.

Помнится, мы с близнецами из шкуры вон лезли, чтобы он признал нас за тех, кому можно слово сказать. А уж когда Даул Рык изволил при нас с Арито опустошить две бутыли арваранского… Да я неделю от счастья светился.

Странно, но Лерга он, Даул, то есть, признал почти сразу. И натаскивал как-то особенно, помню, Кайр все ворчал, что с ними, потомственными «чертополоховыми кустами», так никто не возится. Ревновал. А я тихо гордился Лергом. Самого Даула заинтересовать — это вам не хиханьки.

Андалан, Золотой Берег, Кастанские горы, где живут полубожественные имраны… Да уж, когда нам с Лергом удавалось «раскачать» Даула… Ему было, что порассказать.

Кстати, Даул из всех видов арваранского предпочитал кардамонное лимрское. Не потому ли и я о нем четвертый год тоскую, о пойле этом?

А Рейгелар вот любил мятное. Вечно какие-то люди привозили ему из Таолора, каоренской столицы.

«— Мои источники мне не только информацию таскают.»

Да что ты, в самом-то деле! Чем тебе местная арварановка плоха? Ну, вонючая, ну, сивушная, ну, разбавляют ее, так ты ж — Сыч-охотник, не какой-нибудь там…

А лимрской жуть как хочется. Податься, что ли, в Арбенор? Не проще ли — прямо в Кальну?

Ох, пора место менять. Пора. Чует спина, Рейгеларом тренированная. Печет пятки-то.

«— Интуиция…»

Как он говорил тогда…

«— Даул ставит корпус, Тан — руки. А я — мозги. Тоже, знаешь ли, немаловажно. Голова — она и у чертополоха имеется. Без мозгов прямая дорога в петлю.»

А еще он говорил:

«— Лучше тебе тренировочно повисеть у меня, чем потом — всерьез, у кого-то другого.»

И за плохие результаты заставлял по полторы четверти на руках висеть. Или по шестой четверти — вниз головой. Сетевые замашки. Он ведь — тоже беглый, Рейгелар. Беглый сетевик. Из Каорена. Хотя он говорил, что, если бы его хотели найти — нашли бы в три дня. И называл себя «отставником». И натаскивал в манере, свойственной Сети Каор Энена.

Н-да. Теперь-то, приятель, тебе так легко не отделаться. И — зуб даю — те, кто бродит по следу, должны «подбирать хвосты». Так что, может, оно и к лучшему, что барышня уехала и вряд ли вернется. Теперь бы еще Стуро как-нибудь…

Ч-черт, опять ты сам из себя веревки вьешь. Прекрати, слышишь? Стуро надо просто объяснить, что он, Стуро, тоже должен не даться живым. И все.

Куда уж проще, а?

Альсарена Треверра

Арбенор меня потряс и заморочил. Я никак не ожидала, что это настолько большой город. Основа его была невероятно древней, еще долираэнской постройки. То и дело глаз натыкался на остатки первобытных циклопических сооружений, как правило, используемых под фундаменты, и теперь почти полностью погрузившихся в многочисленные позднейшие напластования. На костях этих монстров мои славные предки в свое время возводили белокаменные дворцы, мучаясь ностальгией по лазурному морю и жаркому солнцу. Многочисленные галереи и террасы несколько веков противостояли северной хмурой погоде.

Практичные же и не ведающие комплексов альды быстренько замазали проемы аркад глиной пополам с гравием, надстроили третьими и четвертыми этажами островерхих фахтверковых скворешен и превратили бывшие храмы и дворцы во что-то среднее между муравейником и базаром.

Влияние найларов почти не прослеживалось. Но это — внутри города. Стоило подойти к внешним стенам, становилось понятно, куда найлары вкладывают деньги и силы. Фортификационные сооружения содержались в идеальном порядке. Даже у нас, в Генете, я никогда не наблюдала такого рьяного отношения к архитектуре оборонительного назначения. Хм. Если у них оборона на таком уровне, то что можно сказать об остальном? Найлары — известные вояки.

Подумали бы вы, святые отцы-кальсабериты, прежде чем заглядывать через забор к соседям…

Арбенор — наполовину белый, наполовину серый, и на треть цвета размокшего навоза. Это естественный колорит, сопровождающий переходные состояния природы. Зимой и летом он не так заметен. Основной же цвет Арбенора — белый, будто бы слегка присыпанный пеплом.

У Арбенора есть еще одна особенность. Лучше всего она проявляется на некотором удалении от города (я успела налюбоваться, пока мы с Имори подъезжали к северо-восточным воротам). Силуэт города предстал перед нами, лишенный всякого намека на пейзаж на заднем плане. Заднего плана просто не существовало. Сразу за шпилями и башнями вставало близкое жуткое пустое небо. Словно это последний предел, край земли. Словно один лишний шаг — и ты свалишься к китам, слонам, черепахе, или к самой Кастанге в пекло.

Арбенор стоит на краю обрыва в двести двадцать локтей высотой. Обрыв этот называют Старым Берегом. Есть легенда, что в былые времена здесь плескалось море, а Арбенор тогда назывался по иному, а как, никто не помнит.

От Арбенора, врезанная зигзагами в обрыв, спускается вниз Хрустальная Лестница. Я осмотрела эту достопримечательность, и утверждаю — она не хрустальная. Она из того же белого камня, что и весь город. Правда, по левую руку низвергается водопад, а это всегда красиво. Кроме того, открывающийся вид на южные края фантастичен и невероятен. Если бы не было так пасмурно, я бы разглядела Каорен. Ну, если не Каорен, то город Кальну наверняка.

Наутро после церемоний, поздравлений и прилагавшегося к ним бала, отец разрешил мне совершить экскурсию по городу, конечно же в сопровождении верного Имори. Имори сам вышел в город впервые и зевал по сторонам не меньше меня. Я вела себя паинькой и даже не надела марантинского платья. Мне еще предстояло уговорить отца отпустить меня в Бессмараг пораньше, а не дожидаться отъезда Итарнагонской делегации. Моим поведением на балу отец был не очень доволен. Но, впрочем, и не расстроен особо — я всего лишь умудрилась подтвердить слухи о распущенности нравов лираэнской аристократии.

Церемония была роскошной, скучной и длинной. В ряду огромной толпы гостей чуть ли не со всех концов Аладаны, меня представили королевской семье. Король Наратаор, королева Ларангара, наследник, куча отпрысков и разнообразных родственников. Все рослые, длиннолицые, смуглые, темноволосые. Наследник оказался худющим долговязым парнем, одетым без особого шика, к тому же в высоких, отягченных шпорами кавалерийских сапогах. На меня он не обратил ни малейшего внимания.

(Даром леди Агавра и армия портних терроризировали меня весь вечер и половину ночи перед торжеством. Меня запаковали в тесное белое, с белой же вышивкой, платье с глухим воротом и узкими рукавами. Юбка расширялась ненамного выше колен, а пояс сползал на бедра и спереди на нем болталась тяжелая золотая подвеска. Я билась насмерть, так как сия смирительная рубашка напрочь перечеркивала все мои представления о бальном наряде.